Наша страна на экономической карте Европы не имеет внушительных размеров. Однако мы маленькие только по европейским меркам. Но если сравнивать с экономикой соседней Россией, то Эстония выглядит вполне прилично. Так, бюджет Эстонии с населением 1,3 млн человек в 1,3 раза больше бюджета Санкт-Петербурга с населением 5,5 млн человек. Эстония полностью интегрирована в единый рынок ЕС, который, в свою очередь, является частью мировой экономической системой. Поэтому экономическое благополучие нашей страны зависит от мировой конъюнктуры. В период кризиса 2008-2009 годов экономика Эстонии сильно пострадала, ВВП упал на 14%. Но мы быстрее других стран Европы вышли из кризиса, потому что имели гибкую экономическую систему, антикризисную стратегию и программу преодоления кризисных явлений.

Сегодня Европа, как и весь мир, оказалась перед угрозой новой рецессии из-за пандемии и ценового хаоса на нефтяном рынке. Эстония уже испытывает последствия кризиса: безработица растет, налоговые поступления сокращаются, объёмы промышленного производства, строительства и услуг падают. Финансовые учреждения Эстонии корректируют прогнозы на 2020 год и делают ставки на понижение. В этой ситуации жителей Эстонии волнуют два вопроса: насколько глубоким будет падение, и есть ли у правительства Ратаса программа преодоления кризиса? И если по первому вопросу полной ясности нет, то по второму ответ очевиден: пока правительство Ратаса-Хельме спасает не экономику Эстонии, а эстонских олигархов.

Только что глава ”Роснефти” Игорь Сечин обратился к президенту Владимиру Путину с просьбой о помощи. Сомнений нет, ”Роснефть” эту помощь получит.

Крупные компании традиционно рассматриваются в системе государственных приоритетов как главные работодатели и плательщики налогов. Поэтому именно их государственная бюрократия пытается спасти в первую очередь. Во многих странах мира для спасения корпораций используются средства бюджета. Далеко за примерами ходить не нужно: только что глава ”Роснефти” Игорь Сечин обратился к президенту Владимиру Путину с просьбой о помощи. Сомнений нет, ”Роснефть” эту помощь получит.

В Эстонии до сих пор правительство практически не тратило бюджетные средства для спасения крупных частных предприятий. Но сегодня мы наблюдаем, как этот кодекс отношений государства и бизнеса нарушается. Нынешнее правительство направляет сотни миллионов евро на поддержку крупных предприятий, хотя экономические отчеты ”нуждающихся бизнесменов” за первый квартал текущего года не выглядят катастрофическими. Несмотря на это Tallinnk, например, получает от правительства кредит на 100 млн евро. Отсутствуют прозрачные механизмы в принятии решений. Принцип распределения помощи ”этому дадим, а этому не дадим” вызвал массу споров и откровенного недоумения. Недоумение усилилось, когда субсидии на выплату заработной платы наряду с производственными структурами стали также получать казино.

Конечно, у больших корпораций больше ресурсов для влияния на политику государства. Считается, что малые и средние предприятия в этом отношении государству менее интересны. Но вспомните историю компании Nokia, которую приводили Леннарту Мери в пример как крупную транснациональную корпорацию, и требовали от президента Эстонии создать такую же. В 2000 году Nokia давала 21% экспорта Финляндии. Крах компании нанес сокрушительный удар по всей финской экономике. Конечно, Эстония не может и не должна себе позволить повторить модель советской ”гигантомании”.

Как правильно отметила президент Керсти Калюлайд: "В багаже Эстонского государства — сбалансированный госбюджет и маленький госдолг.” И эти результаты связаны именно с высокой степенью диверсификации экономики Эстонии. Я уверен, что благополучие нашей страны не должно зависеть от нескольких корпораций. Экономические реформы 90-х и либеральный налоговый режим создали в Эстонии предпосылки для формирования экономики с большим числом малых и средних предприятий. Любые потрясения на мировых рынках такие компании переносят легче, быстрее реагируют на изменения и адаптируются к изменившимся условиям c меньшими социальными последствиями. Развитие цифровой экономики, наличие микро- и малых предприятий позитивно влияет на количество IT-стартапов, привлекает в нашу страну мировых игроков IT-индустрии.

Как великое достижение подаётся техническое решение Рийгикогу, облегчающее регистрацию стартапов. При этом налоговая нагрузка на предпринимателей выросла с 31% до 35%

С 2012 по 2019 годы в Эстонии число крупных предприятий с количеством работников более 250 человек увеличилось со 173 до 184. А число микропредприятий с числом занятых менее 10 человек увеличилось со 101 тысячи до 126 тысяч. Таким образом, львиная доля новых рабочих мест была создана именно на небольших предприятиях. К сожалению, с 2018 по 2020 годы в Эстонии сократилось число средних предприятий. И это не удивительно, поскольку коалиционное правительство в последние годы практически ничего не делает для создания благоприятной бизнес-среды. Как великое достижение подаётся техническое решение Рийгикогу, облегчающее регистрацию стартапов. При этом налоговая нагрузка на предпринимателей выросла с 31% до 35%. Это произошло в основном из-за лихорадочной акцизной политики государства и фактического введения прогрессивной налоговой шкалы через дифференцированный необлагаемый налогом минимум. Социальные налоги тяжёлым грузом легли на плечи предпринимателей. Высокая налоговая нагрузка на рабочую силу — это вообще главный тормоз развития бизнеса, поэтому эстонские предприниматели вынуждены переносить производство в страны, где издержки на человеческий труд значительно ниже. При этом возрастают риски того, что бизнес будет искать способы сокращения налоговых издержек. Например, путем выплаты зарплаты по ”черным” или ”серым” схемам.

Вот почему я не могу согласиться с политикой правительства во главе с председателем Центристской партии Юри Ратасом, который начал энергично вытеснять предпринимателей, создавая все больше административных и налоговых барьеров на пути развития предпринимательства в Эстонии. Под руководством центристов власти буквально начали уничтожать тот экономический курс, которому следовала Эстония долгие годы. Нам нужен здоровый предпринимательский климат в Эстонии, а не бегство эстонских предпринимателей в Сингапур!

Я сам родом из Ида-Вирумаа и не считаю совпадением, что молодые владельцы и руководители многих быстрорастущих компаний Эстонии являются выходцами из Нарвы, Кохтла-Ярве, Йыхви и Силламяэ. Многие из них — это русскоязычные молодые люди, которые создают свой бизнес с нуля, но очень часто не благодаря, а вопреки государственной бюрократической машине. Успехи русскоязычных предпринимателей-эстоноземельцев — это как раз пример того, как бизнес гарантирует интеграцию в обществе. Малый и средний бизнес способен решать проблемы занятости, гармонизации межнациональных отношений и экономического развития более успешно, чем неповоротливые корпорации. И этому делу государство обязано помогать. Или хотя бы не мешать.