Сначала о вымыслах. Анастасия в своей статье подробно описывает трудности, с которыми сталкиваются русскоязычные жители Эстонии при попытках изучить эстонский язык. Автор рассказывает о недоступности языковых курсов и непосильных расходах на их оплату.

На самом деле никакой драмы здесь нет. Все знают, что эстонский язык изучается во всех 90 русских школах Эстонии. В нашей стране реализуется образовательная программа ”Дом эстонского языка” Фонда интеграции и государство финансирует бесплатные языковые курсы для всех желающих. Курсы эстонского языка финансируют различные европейские фонды и Касса страхования безработицы. Есть возможность платного обучения эстонскому языку в десятках языковых школ страны.

И стоимость курса для освоения эстонского составляет отнюдь не 7000 евро, как утверждает Анастасия. Чтобы сдать экзамены на сертификационный уровень В1, позволяющий запрашивать эстонское гражданство или получить работу, необходимо пройти два курса обучения, то есть заплатить около 2000 евро. Но если вы успешно сдали экзамен, набрав минимум 60 баллов из 100, то государство выплачивает вам компенсацию части расходов на изучение эстонского языка в размере от 350 до 384 евро за каждый экзамен.

Кроме того, сами работодатели часто оплачивают языковые курсы для своих работников, а муниципальные учреждения делают это регулярно. Анастасия пишет, что в Ида-Вирумаа нет никакой возможности для изучения эстонского языка. Но и это не так. В той же Нарве действует Нарвская эстонская гимназия, Нарвский колледж Тартуского университета и в прошлом году был открыт головной офис Дома эстонского языка. Поэтому возможностей для изучения государственного языка у русских в Эстонии достаточно.

Я сам приехал в Эстонию в 2014 г., осенью пошел на курсы эстонского, весной 2015 г. сдал экзамен на уровень А2, а весной 2016 г. — на В1. Государственные экзамены организует фирма Innove, проводятся они несколько раз в году. Их сдают сотни человек. В одном классе со мной на экзамене сидели и африканцы, и арабы, и китайцы, и трудовые мигранты из Украины и России. И если русские всю жизнь прожили в Эстонии, но до сих пор не удосужились получить сертификат на знание эстонского языка, то это исключительно их личная проблема.

Еще один пропагандистский штамп, который использует Анастасия в своей статье, связан с существованием в Эстонии пресловутого ”стеклянного потолка” для русских. Только этот ”потолок” на деле называется ”квалификационные требования” и, по сути, является системой оценки профессиональной состоятельности человека.

Понятно, что дипломированный инженер не может быть допущен к работе хирургом. Но теперь представьте, что помимо требования диплома о медицинском образовании есть еще и требование к владению специалистом государственным языком. Иначе как вы видите работу русскоговорящего хирурга в качестве семейного врача в одном из районов Таллинна: к нему приходит на прием молодой эстонец, который русский изучал как иностранный, и начинает рассказывать на чистом эстонском о своих медицинских проблемах. А врач только сидит и глазами хлопает. Или русская медицинская сестра (был такой случай реально) рекомендует пациенту ”полоскать огурец” вместо ”полоскать горло”, потому что по-эстонски kurk — это и ”огурец”, и ”горло”, но в винительном падеже — ”полоскать что?” — у них есть разница в окончании: kurki и kurku соответственно.

Поэтому в стране, где государственный язык — эстонский, существуют требования к владению этим языком для всех работников — от повара до министра. Но уровень требований разный. Однако куда бы ни пришел русский человек в Эстонии — в социальную службу, в больницу, в полицию или в управу — с ним везде готовы общаться по-русски, потому что эстонцы понимают: с русскими жить — по-русски говорить. Они смирились с этим, как с головной болью. Хотя на хорошую репутацию русских это не работает.

Но русские, владеющие эстонским языком, в нашей стране боле конкурентоспособны, чем эстонцы, не владеющие русским. Поэтому я и преподаю русский на языковых курсах для эстонцев, повышая их квалификацию. Кстати, практически во всех эстонских школах Эстонии русский является обязательным для изучения иностранным языком.

О выборах. Во-первых, в числе избранных депутатов не 7, как утверждает Анастасия, а 12 русскоязычных политиков. Во-вторых, совершенно понятно, что политическую карьеру в Эстонии можно совершить, только в совершенстве владея эстонским языком. Ведь на заседании парламента — Рийгикогу к вам не приставят переводчика-синхрониста с русского на эстонский. Может быть, в этом отношении Эстония менее либеральна, чем Россия, где сенатор Арашуков в момент своего ареста заявил, что не знает русского языка.

В нашей стране все народные избранники должны знать эстонский, чтобы принимать законы не с чужого голоса. Хотя принадлежность к русским еще не гарантирует политикам популярности именно среди русскоязычных избирателей: главы управ в русскоязычных избирательных округах Мария Юферева и Владимир Свет на недавних выборах получили в разы меньше голосов, чем эстонец Раймонд Кальюлайд, глава управы в другом округе, где более половины населения — русские.

В Эстонии людей ценят не за национальность, а оценивают по профессиональным качествам. Что касается избирательных прав граждан, то, естественно более 100 тысяч граждан России, которые постоянно живут в Эстонии (самая большая диаспора граждан РФ за рубежом), не могут голосовать на выборах в Рийгикогу и Европарламент. Согласитесь, странно, если бы граждане Узбекистана и Китая, проживающие в России, выбирали бы депутатов Госдумы и президента РФ. То же относится к ”негражданам” — владельцам ”серых паспортов”. Их сейчас в Эстонии около 70 тысяч, из них мечтают об эстонском гражданстве около половины.

Но так как статус ”серопаспортника” позволяет без виз посещать и Россию, и Шенген, не многие стремятся этот статус поменять. Но дети ”неграждан”, родившиеся в Эстонии, по новому закону, имеют право на эстонское гражданство. Кроме того, и ”неграждане”, и граждане России и других государств, не входящих в ЕС, прожившие в Эстонии не менее 5 лет, могут голосовать на выборах в местные органы власти.

Еще одна неправда от Анастасии Мироновой — обвинение в адрес лидера Партии реформ Каи Каллас в намерении ассимилировать русских. Кая Каллас предложила программу перевода детских садов и школ Эстонии на эстонский язык образования, что не означает исключение русского языка из программы обучения. Все прекрасно понимают, что преодолеть сегрегацию русских можно только путем их интеграции в общее языковое, культурное и политическое пространство.

Но насильно никто этого делать не будет: не хотите изучать эстонский — не надо! Но тогда и не нужно жаловаться на ”стеклянные потолки”, на невозможность найти работу и получить гражданство. Если ваш ребенок не владеет эстонским, он не поступит в эстонский вуз, где преподавание ведется на эстонском и английском языках. Значит, ему будет закрыт карьерный путь и в Эстонии, и в Европе. Вывод прост: если в Эстонии и существует сегрегация русских, то сами русские сами во многом и виноваты.

О журналистике. Пренебрежительные высказывания Анастасии о русскоязычной журналистике в Эстонии и деградации русского языка совершенно беспочвенны. В Эстонии достаточно русскоязычных медийных ресурсов, включая частные и государственные интернет-издания и телеканал ЭТВ+, созданный и финансируемый правительством Эстонии.

И в этой сфере работают сильнейшие журналисты, начиная от старой классической школы до нынешних выпускников вузов Москвы и Санкт-Петербурга: Элла Аграновская, Андрей Титов, Олеся Лагашина, Николай Караев, Иван Макаров, Илья Сюнделевич, Родион Денисов, Екатерина Таклая, Андрей Крашевский, Йосеф Кац и многие другие. Специально называю имена, чтобы по ссылкам можно было ознакомиться с творчеством этих журналистов.

Бывает, случаются ошибки в текстах новостей на русскоязычных порталах Эстонии, но их ровно столько же, сколько я находил на лентах новостей ”Эхо Москвы”, РБК или Полит.ру. Русский язык в Эстонии бережно сохраняется: и в Таллиннском, и в Тартуском университете действуют кафедры русской филологии, развивается наследие школы семиотики, созданной Юрием Лотманом. А в этом году именно Таллинн стал мировой столицей ”Тотального диктанта”. Это ли не признание высокого уровня, на котором русский язык был и живёт в Эстонии.

И есть еще многое в Эстонии, что принадлежит эстонцам и русским на равных. Это самая высокая зарплата среди бывших 15 республик СССР — 1300 евро. И самая высокая среди них же средняя пенсия в 460 евро. Это бесплатный общественный транспорт в Таллинне и большинстве уездов. Это бесплатное питание в школах и многих детских садах. Это самый чистый воздух и питьевая вода среди стран ЕС. Это низкий уровень преступности и безработицы. Это e-riik — ”электронное государство” и возможность голосовать по интернету.

Это 132 тысячи зарегистрированных предприятий на 1,32 млн жителей. Это новые инфраструктурные проекты — строительство железной дороги Rail Baltica от Таллинна до Берлина и подводного туннеля между Таллинном и Хельсинки. Это рекордный бюджет в 11 млрд евро при нулевом госдолге. И многое чего хорошего есть в Эстонии.

Конечно, часть проблем, о которых пишет Анастасия Миронова, существует реально. Например, отсталость инфраструктуры русскоязычной Нарвы от других эстонских городов. Но промышленное наследие советского прошлого до сих пор давит и мешает развитию. Однако российский блогер Илья Варламов в прошлом году подготовил впечатляющий репортаж, сравнив уровень жизни в Нарве и соседнем российском Иван-городе: сравнения далеко не в пользу России.

Один русский парень вечером в Нарве показал мне на тонущий в темноте российский берег и сказал: ”А у нас, в Эстонии, светло, как днем”. Поэтому местные русские не спешат переселяться из Ида-Вирумаа в Россию, а предпочитают переезжать в Таллинн или в Европу. Оттого в Эстонии доля русских уменьшилась за 30 лет только с 30 до 25 процентов. А в Азербайджане, который Владимир Путин похвалил за сохранение русского образования, за это же время русских стало в 6 раз меньше.

И многие оценки, которые Анастасия даёт в статье русским в Эстонии, больше относятся к людям старшего, ещё советского поколения. А русская молодежь Эстонии уже совсем другая: свободно владеет эстонским и английским, продвигает свои бизнес-проекты, стажируется в Лондоне и Стокгольме. Эти молодые люди не станут эстонцами, они останутся русскими, но уже сегодня эти русские Эстонии чувствуют себя гражданами Европы.