Я тоже, как Вы, простой человек. Я выросла в русскоязычной семье в Ида-Вирумаа, а там в свое время эстонский язык не учили. Я не буду говорить о себе и своих успехах в эстонском. Я буду говорить о тех людях, о чьих возможностях и сложностях знаю не понаслышке.
Эта боль, которой, по-вашему, ”не существует”, есть! Причем, в Ида-Вирумаа ее испытывает огромное количество людей. Как молодежь, так и взрослые часто просто боятся ехать в Таллинн и в другие города, потому что считают, что к ним плохо относятся из-за их плохого знания языка, непонимания эстонского менталитета, незнания эстонской культуры, традиций и т.д. Они, действительно, в силу незнания языка и менталитета, ощущают себя чужими за пределами своего круга общения. Если говорить о той боли, которую Кристина Каллас причинила большинству, защищая меньшинство, то здесь мы можем договориться до того, чтобы и инвалидов не выпускать в общество — а вдруг у здоровых они вызовут какую-нибудь негативную реакцию? Мы живем в демократическом обществе, и мы должны решать проблемы меньшинства, в том числе, проблемы тех, кто чувствует себя неуверенно в стране, которая существует уже 28 лет.

Я точно так же вижу правильным создание школ, где русские и эстонцы смогли бы учиться вместе. Причем, я точно не тот человек, который считает, что все обучение нужно перевести на эстонский. Нет, учиться нужно и правильно на родном языке. Но нахождение детей вместе поможет устранить разобщенность и взаимное чувство настороженности.

У меня вопрос к Вам — если у Вас все настолько хорошо после того, как вы выучили эстонский язык, поступили в Тартуский университет, что заставило Вас менять свою фамилию на эстонскую? Разве Вас не ценят как русскоязычного человека? Вам, действительно, надо мимикрировать вплоть до того, чтобы менять фамилию? Я признаю и понимаю необходимость изучения эстонского языка, эстонской культуры и ментальности, но это не мешает мне гордиться своей русской фамилией.

Проблема расколотости общества есть, и она серьезная. Многие, когда поднялась шумиха вокруг плакатов, закричали о том, что у них такой проблемы нет. Как все алкоголики отрицают свою проблему, так и все, кто сейчас кричат ”нет”, сразу — осознанно или нет — захотели защитить права русскоязычных людей.

Я очень благодарна Кристине Каллас за то, что она подняла эту тему. Если бы проблемы не существовало, то никто бы не обратил особого внимания на рекламу на остановке. По крайней мере, не было бы такого резонанса. А если все заметили, значит, проблема, действительно есть. И я Вам искренне желаю с помощью собственного примера помогать решать эту проблему дальше, а не делать вид, что ее нет у других. Я рада за Вас, что у Вас все получилось! Это, к сожалению, удается не всем. Не у всех есть возможность выучить эстонский язык, возможность ехать учиться в университеты, когда они эстонский знают буквально на уровне тестов, хоть и сдали экзамен в гимназии.

В этой ситуации Вы, конечно, вряд ли помогли тем людям, которых называют меньшинством. Не понимаю, почему плакаты причинили Вам боль? Мне больно видеть, как разделено общество на протяжении многих лет. Если Вы, Сергей, хорошо выучили эстонский, а, учась в университете, несомненно, хорошо умеете пользоваться открытыми интернет-источниками, то Вам не составит труда найти данные разных социальных исследований, где приведены цифры и факты, как нельзя лучше подтверждающие, что наше общество расколото. У нас разные возможности получить хорошее образование, разное положение на рынке труда, в том числе разные возможности занимать руководящие должности, разный уровень доходов и даже продолжительность жизни. Доверие к институтам власти и чувство защищенности среди русскоязычного населения гораздо ниже, чем у эстонцев, гораздо больше русскоязычных не уверены и испытывают тревогу относительно своего будущего. Так что, увы, Сергей, Ваш пример никоим образом не может являться отражением реального положения русскоязычных в нашем обществе.