- Ваш "Ежик в тумане" — это идеальный образ Латвии: маленький ежик нащупывает свой путь в тумане, пугается каждого совиного "ух!", вздрагивает при виде собаки, вернувшей узелок с вареньем, уж и не говорю о живущем в туманной дали Мишке… И цвета у вас наши, балтийские. Мультфильм переведен на латышский. С успехом у нас идет и музыкальная постановка, в которой Ежика играет Арнис Лицитис, Медвежонка — Мартыньш Вилсонс, а Ивар Калныньш — Зайца… Связан ли для вас этот мультфильм с какими-то жизненными реалиями и географией?

- Для полной ясности уточню историю появления мультфильма. Сначала это была небольшая сказка Сергея Козлова, по которой я предложил сценарную конструкцию, ввел новых персонажей и новые эпизоды, появился Медвежонок, в гости к которому шел Ёжик. В титрах фильма стоит в качестве автора сценария одно имя — Сергея Козлова, много лет спустя Сергей признал мое полноценное соавторство, и мы выпустили книгу по фильму "Ежик в тумане" с иллюстрациями художника фильма Франчески Ярбусовой. Эта книга издается и на латышском языке.

У меня не было привязки к какому-то конкретному ландшафту. Скорее, "Ёжик" стал поэтической метафорой. Но если уж говорить о географии, то больше всего фильм связан с Японией. Он стал продолжением моей влюбленности в японскую культуру, поэзию, которая несет в себе невероятную простоту и глубину: три строки — целый мир, а пять строк — роман… С этим ощущением мы и работали, вместе с художником Франческой Ярбусовой, моей женой, и кинооператором Александром Жуковским, который по сути открыл новый киноязык съемки — так к 1975-му году никто в мире не снимал.

Почему в Латвии этот мультфильм так отозвался — этот вопрос я лучше задам латышам, когда приеду в Ригу.

- В Латвии традиционно сильны школы документального и анимационного кино - вы как-то были связаны с ними?

- Я не раз приезжал в Ригу на семинары, на фестиваль "Арсенал". Кроме того, Латвия для меня связана с абсолютно драгоценным именем Герца Франка. Его фильмы "У опасной черты", "Высший суд", "Оглянись у порога" в документалистике — это как Достоевский в литературе.

В Латвии жил мой большой друг и редчайшая личность Арнольдс Буровс (знаменитый режиссер и аниматор). Там живет и обожаемая мною Розе Стиебра — подлинный интеллигент, который умеет спокойно говорить об истории и ее обстоятельствах. Она такого уровня режиссер, что могла фильм про колхоз превратить в тонкую поэтичную зарисовку. Жаль, сегодня наши связи разорваны, и я не очень в курсе того, что делают молодые аниматоры Латвии. Вот приеду к вам — узнаю…

- Сегодня много представителей российской интеллигенции не только приезжают, но и переезжают в Латвию и другие страны Европы. Не было ли у вас мысли, последовать их примеру? Судя по вашим интервью, в Москве для вас работать не так просто: государство финансово не поддерживает, за ближайшим уголком вдохновляющей природы из центра столицы надо ехать чуть ли не сутки… Есть же страны, где бы вас на руках носили!

- На руках надо носить женщин, а не мужиков! Я никогда никуда не собирался и надеюсь, что не будет обстоятельств, которые заставили бы меня уехать. Здесь мои друзья, здесь могилы моих близких — я кровно связан с этой землей. Да, вопросы, вызывающие горечь по отношению к моей стране, никуда не уходят, но не они диктуют мою работу. Они становятся частью, но не главным моментом. Главное — творчество, как таковое, и то, что мне приходит в голову, под воздействием окружающего мира, книг и твоего воображения. Они дают некий импульс в сознании и интеллектуальном пространстве, от которого ты начинаешь острее реагировать на настоящее и видеть какие-то знаки. Для меня это более важно, чем ношение на руках.

А природа… вы правы, это моя большая боль. Чтобы добраться до нее из Москвы, надо проделать путь больший, чем гоголевское "долететь до середины Днепра". Подмосковье всегда было замечательным местом, куда ездили отдыхать и наслаждаться природой москвичи, но, когда к власти пришли люди невежественные — все это было убито особняками и бетоном, при молчаливом согласии тогдашних городских властей, мэра Лужкова. Увы, в этом вопросе новый мэр Собянин в этом смысле ничуть не лучше. Может, он хорошо разбирается в практических вопросах, но не щадит живое пространство.

Самое грустное, что мерзавцы с особняками поубивали все, а теперь сами не знают, как продать свое безвкусие, которое потеряло смысл. Они-то думали, что смысл жизни — в деньгах, которые они где-то хапнули на пустом месте и закатали в бетон с уродливыми башенками, который сегодня и не продать. В итоге бессмысленно загубили лес и прожили огромный кусок бессмысленной жизни. Подмосковье нарезали по-лопахински и кругом глухие заборы, заборы, заборы.

- На ваш взгляд, с чем связан смысл жизни?

- Прежде всего — с сочувствием человеку и мыслью. Как сказал замечательный режиссер Отар Иоселиани, если у человека есть мысль — он уже не одинок. Философ даже в концлагере будет пребывать в пространстве мысли, куда нет доступа людям с плоским мышлением. Так что, горечи у меня много. Повлиять на это я не могу, хотя, как только приняли постановление, что Москва продлится на 50 км в Подмосковье, сразу написал тревожную статью о том, что готовится настоящее убийство живой природы.