Первую ночевку провели в Минске у бабушки. Стало уже общим местом говорить, насколько чисты, тихи и ухоженны белорусские города; это на самом деле так. Добавлю, что цены в супермаркетах — в среднем раза в два ниже, чем в московских.

Помню, в начале года я был немало удивлен, обнаружив в консульстве Беларуси в Москве длинную очередь россиян за видом на жительство в этой стране, и даже порасспрашивал тамошнего чиновника — что за феномен такой? "Да, покупают у нас жилплощадь, переселяются — в основном, пожилые люди, но и средних лет тоже — говорят, у вас спокойно, безопасно и дешево…" Могу понять. Хотя это явно не выбор людей амбициозных и предприимчивых.

Следующая остановка — Литва. И наш первый замок. Мой старый друг Гедрюс в девяностые-нулевые годы был одним из главных воротил пост-советского музыкального бизнеса, возглавлял фирмы и в Литве, и в Москве — звукозапись, менеджмент, гастрольные туры, рок-фестивали… Около десяти лет назад взял в управление старинное шато в Норвилишкесе, вблизи белорусской границы — поначалу для проведения там концертов и большого рокового опен-эйра BE TOGETHER. Однако замковая жизнь захватила новоявленного лендлорда настолько, что музыкальные проекты постепенно отпали, уступив место реставрационным, производственным и аграрным заботам. Масштабы многократно выросли: несколько лет назад Гедрюс начал осваивать огромное поместье баронов фон Ропп — уже вблизи границы с Латвией.

Сюда мы и прибыли. Челюсть сразу слегка отвисла и пребывала в таком состоянии до самого отъезда. Ампирный дворец, многочисленные хозяйственные постройки, конюшня, гостиница, спа, конференц-зал (все — в старинных постройках), водяная и ветряная мельницы (в последней — кинотеатр), трактир, парк с аллеями запруженная река… Но больше всего меня порадовало то, что Гедрюс все же остался верен богемным заветам: на территории поместья также имеются большой концертный зал, костюмерная мастерская с сотнями исторических одеяний, и театр! Называется "Живой театр", и в нем каждые субботу-воскресенье проходят представления из помещечьей жизни XVIII века при костюмированном участии постояльцев, экскурсантов и любых желающих (нам не довелось — будни). В планах на ближайший месяц — открытие пивоварни и коптильни.

Новый "барон" с женой Кристиной и тремя детьми (младшему сыну еще нет года) живет в пристройке, работает по 20 часов в сутки и выглядит, как настоящий латифундист: обветренный-запыленный, целый день в сапогах и пол-дня на коне. Шикарно, надо сказать, выглядит — вот что делает с человеком созидательный труд! Завидую… Наверное, изложенное выше звучит, как реклама — но это не так (я специально не указываю координаты и название); это — просто восторг. Боюсь, что в России, с нашими ментами, бандитами, налоговиками и без субсидий ЕС такая мега-идиллия вряд ли состоялась бы. Как жаль. Кстати, в перспективе Гедрюс хочет запустить популярный в XIX веке конный дилижанс Варшава-Санкт-Петербург.

Границу Литвы и Латвии пересекли по пустынной грунтовой дороге; о наступлении очередного государства уведомили два слегка покосившихся деревянных столбика с гербами. В Ригу заезжать не стали, обогнули по дамбе, и направились прямо на хутор Айнарса Миелавса. Айнарс в 90-е годы был рок-звездой Латвии номер один. Со своей группой Jauns Meness (по-английски New Moon), которую нередко называли "балтийскими U2", он победил на нескольких европейских конкурсах, включая известный фестиваль в польском Сопоте. Хотя Айнарс хорошо пел и на английском, и на русском, предпочитал он родной латышский — возможно, поэтому международная карьера не сложилась. Модный new wave постепенно уступал место более тихой и глубокой музыке, акустической по звучанию, изобилующей этническими интонациями и фольклорными инструментами. В какой-то момент поп-тусовка опротивела Миелавсу настолько, что он уехал из Риги, купил большой участок земли, построил на нем деревянный дом красного цвета, а угодья вокруг засадил черникой и малиной!

Так они и живут уже лет пять настоящей фермерской жизнью — Айнарс, жена Лиене и две маленькие дочки. Обратил внимание, что, как и Гедрюс с Кристиной, выглядят потрясающе: загорелые, деловые-подтянутые, глаза блестят — и не от порошков, как у городской богемы… "Когда я выручил первые деньги за выращенную нами чернику, то поймал себя на мысли, что хоть это не самый крупный, но зато самый справедливый и заслуженный гонорар в моей жизни", — сказал мне Айнар с усмешкой, и я его понял. Впрочем, концерты он тоже дает — раз в год под Рождество.

И снова — замок! Уже в Эстонии, хотя до Таллинна мы еще не доехали. Поместье Бенкендорфов — Волконских Шлосс-Фалль, построенное в 20-30-е годы позапрошлого века на речке Кейла вблизи знаменитого водопада. Удивительное сооружение в новоготическом (еще говорили "байроновском") стиле, совсем недавно — и еше даже не до конца — приведенное в порядок и отреставрированное. Кстати, частным лицом — инвестором Андреем Дворяниновым. Здесь происходили торжества, посвященные 60-летию Их Сиятельства князя Петера Волконского. В дресс-код мы, к сожалению, совсем не попали: вывалились усталые под вечер из машины и оказались среди господ в смокингах и дам в длинных платьях, при свете свечей. Виновник торжества, прямой потомок декабриста Сергея и всех прочих прекрасных Волконских, был в темно-синем мундире с эполетами.

А 35 лет тому назад Петер был главным эстонским панк-рокером, лидером скандальнейшей группы "Пропеллер" — кажется, абсолютно единственной, которую умудрились запретить даже в либеральной советской Эстонии. Потрясающий человечище — театральный режиссер и актер, шоумен и изобретатель перформансов, певец и декламатор… Что-то вроде Курехина и Мамонова в одном гротескном флаконе.

На предка-декабриста, если верить старым портретам, очень похож, и жену тоже зовут Мария. Живет в Тарту, работает в театре; сельским и прочим хозяйством не занимается. Не барское это дело, наверное… Хотя "Пропеллер" иногда запускает; последний раз мы их слушали на концерте солидарности с Pussy Riot весной 12-го года и Вера (моя жена) сказала, что круче рок-концерта она в жизни не видала!

Вот так. Никакой морали и обобщающих соображений выводить не буду; просто три встречи за три дня.