Дело в том, что у этой идеи есть занятная предыстория, причем для ее реализации тогдашний президент России Дмитрий Медведев еще в январе 2011 года подписал поручение МИД РФ и ”Россотрудничеству” разработать концепцию ”Русская школа за рубежом”, первый проект которой появился уже в октябре того же года. Дальше, впрочем, все опять забуксовало.


Стратегический интерес

В октябре 2012 года глава ”Россотрудничества” Константин Косачев выразил надежду, что работа будет завершена к концу года, в апреле 2013 года глава МИД Сергей Лавров сообщил, что она находится на завершающем этапе, а в январе 2014 года, что проект одобрен и вскоре начнет реализовываться, но президент Владимир Путин утвердил концепцию лишь 4 ноября 2015 года, и это еще не конец пути.

Принятая концепция отличается от ее первоначального проекта, который ”МК-Эстония” анализировала летом 2013 года, привязкой к более свежим политическим реалиям. Нужность ее обосновывается тем, что для части живущих за рубежом российских граждан и соотечественников стало проблемой получение их детьми образования на русском языке, поэтому тема общего образования на русском языке за рубежом стала одним из стратегических внешнеполитических интересов РФ.

На языке цифр картина такова, что в странах СНГ живет около 17 млн российских граждан и соотечественников (в Украине 7 млн, в Казахстане 5 млн и т. д.), в остальных странах перечисляется 11,5 млн (в Германии 4 млн, в США 3 млн, в Израиле 1,5 млн, в Латвии 750 тысяч, в Эстонии и Канаде по 400 тысяч и т. д.).

Координация воплощения в жизнь концепции, охватывающей не менее 30 млн человек, поручена МИД РФ, а ее практическая реализация — Минобрнауки РФ, ”Россотрудничеству”, фонду ”Русский мир” и др. Для информационной поддержки будет создан отдельный интернет-портал, а для оказания государственной поддержки — реестр русских школ за рубежом.

Типы русской школы

Типов русской школы за рубежом четыре:

1) посольские школы при загран-учреждениях МИД РФ;
2) российские образовательные организации или их филиалы на территории иностранных государств;
3) образовательные организации, созданные в соответствии с международными договорами РФ;
4) иностранные государственные или частные организации, осуществляющие образовательную деятельность полностью или частично на русском языке.

Школы, подобные Немецкой гимназии, подпадают под третий тип русской школы за рубежом, причем попытка открытия такой школы уже предпринималась, но не в России, а в Эстонии. В октябре 2013 года увидело свет обращение попечительского совета столичной Кесклиннаской русской гимназии к министрам образования двух стран с просьбой заключить эстонско-российский договор об организации в Эстонии обучения на русском языке по образцу Немецкой гимназии.

И Яак Аавиксоо, и Дмитрий Ливанов одобрили эту идею, но пояснили, что переговоры о заключении соглашения в области образования еще продолжаются, поэтому придется подождать. Аавиксоо, встречавшийся с Ливановым в ноябре 2013 года в Москве, и сам ратовал за скорейшее подписание такого соглашения, хотя тогдашний посол РФ Юрий Мерзляков еще в сентябре заявил, что это личная инициатива Аавиксоо и что проекта такого соглашения нет.

Несмотря на это, в январе 2014 года Сергей Лавров объявил, что Россия будет договариваться со странами, где живут ее соотечественники, об открытии ”за наш счет русских школ, где будет вестись преподавание на основе российских стандартов”.

Сказанное слегка озадачило наше Министерство образования и науки, но так как за этим ничего не последовало, то в регистре договоров министерства с зарубежными странами по-прежнему есть только соглашение с Россией о сотрудничестве в области образования от 21 октября 1994 года — там нет даже соглашения о сотрудничестве в области высшего образования, подписать которое премьер-министр Дмитрий Медведев распорядился еще в июне 2013 года.


Инициатива — не импровизация?

Что изменилось за это время? 3 ноября 2015 года президент Путин утвердил также ”Концепцию государственной поддержки и продвижения русского языка за рубежом”, который рассматривается как ”средство формирования позитивного образа РФ, инструмент российского влияния в мире”, а значит, и у нас.

С этим придется считаться, ибо наши возможности игнорировать такое весьма ограничены, поскольку общее число владеющих русским языком в мире оценивается более чем в 260 млн человек, а носителей эстонского языка всего лишь около одного миллиона — как говорится, почувствуйте разницу.

В этом контексте вряд ли инициатива Александра Петрова, никогда прежде не бывавшего в наших краях, является импровизацией. На это указывает и то, что в прошлом месяце к нему присоединился латвийский коллега Александр Вешняков, сообщивший о планах открытия в течение ближайших пяти лет при посольстве школы для детей российских дипломатов из Латвии, Литвы и Эстонии.

В то же время скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, а поскольку концепция ”Русская школа за рубежом”, на разработку которой тоже ушло почти пять лет, служит лишь основой для разработки разных подпрограмм, проектов, мероприятий и инициатив, не говоря уже о заключении международных договоров, то остается лишь гадать, удастся ли воплотить в жизнь мечту Александра Петрова до окончания срока его полномочий в Эстонии или же нет.