В качестве вероятных кандидатов политические букмекеры (оказывается, здесь тоже существует свой тотализатор) называли экс-главу МИД Урмаса Паэта, который какое-то время лидировал в списке; далее шли председатель парламентской комиссии по делам ЕС Калле Паллинг, члены комиссии по иностранным делам Рийгикогу Анне Суллинг и Валдо Рандпере, бывший еврокомисар Сийм Каллас, и даже (чур меня!) Юрген Лиги. Но здравый смысл все-таки восторжествовал.

Хотя в практике эстонского государства последних двух десятилетий укоренился принцип, что возглавлять какое-либо министерство или ведомство обязательно должен политик, а не отраслевой специалист. И даже вообще нежелательно, чтобы министр был таким специалистом. К чему это приводило, мы знаем. Многие еще помнят триллер, когда Министерство юстиции возглавлял ”политик”, не закончивший даже техникум лесной промышленности.

Хотя само по себе высшее образование тоже не является гарантией успешности на министерском посту, что подтверждается опытом профессора Тартуского университета, который в качестве министра обороны не столько укрепил военный потенциал Эстонии, сколько нанес урон ее престижу скандалами вокруг Бронзового солдата и стеклянного Креста свободы.

Ориентирование на местности

По мнению внешнеполитического обозревателя Ахто Лобьякаса, ”последние пару лет пробелы во внешней политике неформально восполняет президент Тоомас Хендрик Ильвес. И это показывает не его амбиции и демонстрацию власти, а скорее то, что правительство (…) потеряло внешнеполитические ориентиры”.

Может быть, в смысле полной потери ориентиров эксперт и погорячился, все-таки главные маяки — НАТО, Белый дом и Евросоюз — были и остаются для нашего правительства незыблемыми. Но вот что касается умения прокладывать верный маршрут между этими основными вехами, да еще и учитывать при этом наличие и влияние других факторов, — тут коллега Лобьякас абсолютно прав: нынешнему кабинету, возглавляемому ”киндер-сюрпризом”, не хватает ни опыта, ни знаний. Хотя сам факт назначения карьерного дипломата главой МИД дает повод для острожного оптимизма: не так все безнадежно, как казалось.

Главный козырь нового министра — многолетний опыт работы послом Эстонии в России и США. То есть в двух державах, которые определяют для Эстонии — каждая по-своему — два основных вектора развития внешней политики. Причем в Москве Кальюранд оказалась именно в тот период, когда отношения между нашими странами подверглись самому жесткому испытанию за последние два с лишним десятилетия: во время кризиса ”бронзовых ночей”. В той ситуации она показала себя как высокопрофессиональный и трезвомыслящий политик и дипломат.

Известный российский политолог, главный редактор журнала ”Россия в глобальной политике”, председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России Федор Лукьянов дал ее действиям в тот период чрезвычайно высокую оценку: ”Кальюранд — блестящий дипломат, смелый человек и красивая женщина. Попасть в ситуацию, в которую она попала, это никакому дипломату не пожелаешь, даже самой вражеской страны. То, как она себя вела, на мой взгляд, это просто образец того, как должен себя вести настоящий профессионал. То, что она не боялась в той атмосфере, которая тогда была, защищать позицию Эстонии, выходить на телевидение в заведомо неблагоприятной ситуации, у меня вызывало чувство восхищения. Так что я считаю, что это просто один из выдающихся представителей дипслужбы Европы”.

”Ни капельки эстонской крови”

У Марины Кальюранд есть и еще одна особенность, которая делает факт ее утверждения в роли руководителя эстонского внешнеполитического ведомства событием, выходящим за рамки рутинных назначений. Это ее происхождение. До своего замужества она носила фамилию Раевская. Ее отец по национальности латыш, а мать — русская.

Это дало основание одному из российских журналистов, бравших у нее интервью в Москве, задать такой вопрос: ”То есть эстонской крови в ваших жилах ни капельки нет? Вы видный эстонский дипломат, который на поверку, выясняется, совсем не эстонский?”. На что она ответила: ”Я должна сказать — ЭСТОНСКИЙ дипломат. Дипломат же представляет Эстонию. А по национальности — да, моя мама русская, а отец латыш”.

Конечно, национальный фактор нет смысла абсолютизировать. Но и полностью сбрасывать его со счетов тоже не следует.

Партийным можешь ты не быть…

И, наконец, третий фактор, делающий назначение Марины Кальюранд на один из ключевых постов в правительстве не совсем обычным. Это ее беспартийность. Хотя по этому поводу высказываются диаметрально противоположные мнения.

Член правления Партии реформ Рейн Ланг накануне принятия решения по кандидатуре будущего министра выступил в масс-медиа с заявлением, в котором сказал, что он ”не видит каких-либо причин, почему Партия реформ должна искать кандидата в члены правительства из числа не входящих в партию людей. Ведь мы являемся крупнейшей партией в Эстонии, только что выиграли выборы, и у нас достаточно длинная скамейка запасных”.

В то же время председатель Свободной партии Эстонии Андрес Херкель считает: ”Если Кальюранд останется беспартийным министром, который ставит интересы государства выше интересов партии, то она сможет принести Эстонии значительно больше пользы”. При этом господин Херкель считает, что у Кальюранд очень хорошие перспективы — при условии, что она НЕ ВСТУПИТ в Партию реформ.

Конечно, вопрос о партийной принадлежности каждый человек решает сам. Госпожа министр, учитывая ее профессиональный и жизненный опыт, производит впечатление человека, способного брать на себя всю полноту ответственности, независимо от того, стоит ли за ней какая-либо политическая партия, или нет. Но если она все-таки вступит в партию, которая выдвинула ее на пост главы МИД, то вряд ли кто-то всерьез ее в этом упрекнет. Хотя осадок, наверное, останется…