Министр рассказал об актуальных проблемах окружающей среды в Ида-Вирумаа. Встреча проходила на русском языке. Несмотря на немногочисленность аудитории, в ней были представлены жители Кохтла-Ярве, Кивиыли, Силламяэ и Нарвы. В зале были и представители местных органов власти и общественных организаций, председатели квартирных товариществ, журналисты, приехал даже российский дипломат Андрей Сургаев, работающий в Генеральном консульстве России в Нарве.

Собравшиеся задавали министру разные вопросы. Например, почему Инспекция окружающей среды слабо реагирует на сигналы об удушающих запахах в городе. Министр заверил, что короткий телефон 1313 принимает круглосуточно все сигналы, и, если это будет необходимо, инспекторы могут выехать на место в любое время, даже ночью.

А до начала заседания клуба министр Марко Померанц ответил на вопросы портала Delfi.

Господин министр, одна только цифра: в период с 2011 по 2014 год предприятия сланцевого сектора, базирующиеся в Ида-Вирумаа, инвестировали в окружающую среду более 360 миллионов евро. Как вы считаете: не зря?

Конечно, ведь целый букет вредных веществ перестал выбрасываться в атмосферу.

В таком случае, можете объяснить, почему в прошлом средняя цифра средств, которая возвращалась в регион через Центр инвестиций в окружающую среду, составляла всего 7 процентов? Это, по-вашему, справедливо?

Инвестиции в Ида-Вирумаа поступают из разных фондов. Часть идет из Центра инвестиций, другая — из европейских фондов. Надо смотреть, какие есть возможности у этого центра. Если бы не было европейских средств, то мы не могли бы открывать новые природоохранные мощности в Ида-Вирумаа. Например, завтра будут обсуждать меры для обеспечения пуска в конце октября нового водовода и канализации в Оруской части Кохтла-Ярве.

Вы знаете, какие в будущем намечены программы по использованию породы и сланцевой золы?

Сейчас время очень тяжелое, и ничего приятного я сказать не могу. Все зависит от того, как это время выдержит местное производство сланцевого масла. Правительство делает все от него зависящее. С 1 июля мы уменьшаем налог для сланцевой отрасли на 20 миллионов евро. В следующем году налоги уменьшатся на 40 миллионов. Если это поможет, промышленность ждет хорошее будущее. То есть, с одной стороны мы должны привязать налоги к ценам на мировом рынке, с другой — мы должны учитывать все возможные ущербы, связанные с производством.

Главная беда региона — безработица. Скажите, пожалуйста, вообще в будущем шахтеры продолжат добывать сланец, а химики — его перерабатывать?

Это все зависит от того, как себя поведет мировой рынок. Вообще, у нас в правительстве есть план развития сланцевой отрасли на 10–15 лет. Но этот план не работает, если нет возможности продать масло. Мы знаем, что есть какие-то возможности продать электричество. Но эта возможность с годами также уменьшается. Так что, в основном, все зависит от того, как себя поведет мировой рынок. А со стороны нашего министерства здесь никаких ограничений нет.

Предположим, цены пошли вверх на мировом рынке. А насколько Эстония, являясь членом ЕС, самостоятельна в принятии экономических и экологических решений?

Наши решения связаны с европейской политикой климата. И я уверен, что все требования, связанные с Парижскими соглашениями, наша сланцевая промышленность, если она станет работать в прежнем режиме, их выполнит.

Где вы сейчас стоите, слева от вас находится Финский залив, справа — Чудское озеро. А свежей, местной рыбы в магазинах нет или она бывает очень редко. Промысловые рыбаки не могут понять: почему, если за год они не выбрали квоту на салаку, она переходит на будущий год, а оставшиеся квоты на озерную рыбу — пропадают. Не поможете найти логику?

Дело в разных режимах. Если мы говорим о салаке из Финского залива, то мы говорим о нормативах Евросоюза. А что касается рыбы из Чудского озера, то мы согласуем требования на переговорах с российской стороной. Отсюда и разница.

Еще одна беда: рыбаки-промысловики в один голос жалуются на засилье браконьеров, и говорят, что рыбинспекции надо поменьше сидеть в кабинетах, а охранять рыбные запасы от браконьеров на озере. У вас не хватает инспекторов?


Мы можем иметь такое количество инспекторов, сколько нам позволяет налогоплательщик.