Прошлое Олега Львова ожидаемо пестрое, его деятельность в течение нескольких десятилетий давала материал для многочисленных статей.

"Дела идут как у всех — все-таки кризис. Пытаюсь выжить. Бильярдная, ресторан — это все, что у меня есть", — сказал Олег Львов в 2012 году в видеоинтервью Äripäev.

Когда журналист в тот раз спросил у Львова, как он связан с преступным миром, он ответил: "Писать можно все — о Леннарте Мери тоже говорили, что он агент КГБ".

Действительно, тот, кто смотрел с того видео, был не хорошо знающий обычаи преступного и непреступного мира довольный хозяин жизни. Скорее боязливо прячущий взгляд несчастный дядя, который через суд требовал от бизнес-партнера четверть миллиона евро. Ни бывшие, ни сегодняшние полицейские не могут (или не хотят) сказать о Львове ничего, кроме того, что мужчина просто отошел от дел.

Но десяток лет назад — в начале нулевых — жильцы одного истерзанного конфликтом между соседями многоквартирного дома втягивали голову в плечи и переходили на шепот, когда заходила речь о том, что в доме живет бывшая супруга Львова. Тогда Олега Львова, рыбного и ресторанного бизнесмена, считали самым богатым деятелем преступного мира. Большая часть его бизнеса была за границей, например, на Солнечном побережье Испании.

В ресторане Львова на улице Паэ угощался, например, даже чемпион мира по боксу в супертяжелом весе Леннокс Льюис, когда в 2002 году странным образом оказался в Эстонии.

С улицы напоминавший совхозную столовую ресторан-бильярдная в Ласнамяэ во времена своего расцвета с точки зрения интерьера дал бы фору какому-нибудь английскому джентльменском клубу. В этом украшенном орденами и холодным оружием шикарном ресторане и работал официально Олег Львов — лидер преступного мира, которого полиция пыталась поймать на налогах, как в свое время Аль Капоне. Официально работающий в убыток Revel Club (OÜ Vivaadia) — только маленькая вершина айсберга в предположительно связанном с преступным миром конгломерате предприятий. Хотя убыток фирмы стабильно оставался между 100 000 — 200 000 крон (6000-12 000 евро — прим. ред.), от украшенного витринами с саблями и орденами заведения исходило что угодно, но не нужда.

По сравнению с другими антигероями имя отца двоих детей Олега Львова на бумаге было связано еще с относительно большим количеством предприятий. Обычно коммерческие интересы преступного мира сплетены как паучья сеть, и сделки совершают через доверенных лиц, с которыми документальная связь отсутствует. Имеют ценность слово и авторитет, гарантией которого является применяемый в отношении нарушителя террор.

Хотя его имя упоминали на просочившихся в СМИ в 2003 году нашумевших записях Центрального рынка, Львов как будто не оставил никаких юридических отпечатков пальцев на своем крупнейшем "проекте" — управлении Центральным рынком.

Для граждан, происхождение капитала которых боится света, в качестве инвестиций всегда непревзойденны рынки, заведения общепита и бары, где большой оборот наличных, который органам власти сложно контролировать.

В конце 1999 года Центральная криминальная полиция предъявила Львову, которого подозревали в организации покушения на руководителя рынка Вадима Полищука, обвинение в незаконном владении оружием. Револьвер Smith&Wesson нашли при обыске под окнами дома Львова в Меривялья.

Когда он попал под суд по обвинению в незаконном владении огнестрельным оружием, пайщик бильярдной с дюжиной работников смог разом выложить суду залог в 820 000 крон (52 000 евро).

Именно выплата огромного залога дала полиции толчок предъявить с виду имеющему имущество на миллионы крон Львову обвинение в сокрытии доходов. Следователи потели над обвинением долго, но снова и снова заходили в тупик. Львов не скрывал, что он получал деньги, но их невозможно было считать доходом, потому что он сразу одалживал их дальше. В одной из двух фирм пропали бухгалтерские документы, вторая фирма уже давно обанкротилась и бухгалтерия была в беспорядке.

Львова тогда не смогли поймать, но его сеть предприятий пострадала в связи с плотной слежкой. Напрямую связанные с его именем фирмы по большей части обанкротились. Хотя первое уголовное дело, которое Центральная криминальная полиция возбудила в связи с сокрытием доходов, провалилось, это показывает, что для организованной преступности финансовые контролеры и ревизоры стали значительно опаснее, чем закаленные работники слежки.

Осенью 2000 года Центральная криминальная полиция возбудила для расследования возможного налогового мошенничества Львова уголовное дело, поскольку купивший четыре частных дома в Таллинне и Харьюмаа и ездящий на дорогом внедорожнике мужчина не заплатил государству ни цента подоходного налога.

Но поскольку полиции тогда не удалось обнаружить в экономической деятельности Львова преступление, полиция прекратила производство по уголовному делу и суд освободил виллу Львова в Меривялья из-под ареста.

Центральная криминальная полиция тогда расследовала не источник доходов Львова, а то, нарушил ли ли мужчина закон, не заплатив государству налоги.

"Если бы у полиции были неоспоримые доказательства того, что доходы Львова нелегальны, полиция, разумеется, начала бы для расследования дела уголовное производство", — сказал пресс-секретарь полиции в 2002 году.

Случай Львова был первым уголовным делом, которое Центральная криминальная полиция возбудила в отношении частного лица в связи с сокрытием его доходов. "Против "отцов" эстонский закон бессилен", — констатировала Õhtuleht поздней осенью 2002 года.

Когда следователи на допросе спрашивали о происхождении денег, Львов давал ответы в стиле "взял взаймы, но не помню, у кого взял". Тем не менее с его разоблачением всегда заходили в тупик, потому что мужчина был хорошо подготовлен.

Дом торговавшего на Центральном рынке рыбными продуктами Олега Львова на углу улиц Ида и Хеки годами был под пристальными наблюдением Центральной криминальной полиции. Великолепное жилище тоже как будто указывало на то, что недостатка в деньгах у Львова нет, как бы ни было с налогами.

Что тогда выяснилось? Будучи опытным махинатором, Львов заблаговременно зарегистрировал свой дом на имя некой Раисы Клепач. По действовавшим законам, таким образом, речь шла о совершенно чужом имуществе, которое невозможно было конфисковать, чтобы наказать Львова.

А пожилая дама Клепач была матерью бухгалтера общака Александра Клепача. Коротко говоря — обычный "танкист". Полиции Львов рассказал, что купил дом с отцом Александра, то есть супругом Раисы Марком Клепачем на двоих: "Я заплатил до 1999 года строителю около четырех миллионов крон. Отец Клепача заплатил полмиллиона, которые я ему возместил".

То, какие планы были у Львова и Клепачей с домом, напрямую не выяснилось. Львов на протяжении всего предварительного следствия, мягко говоря, нес чушь.

Рассказал, например, что деньги на покупку дома он получил в 1980-х годах (!) от продажи бытовой электроники. На свое имя он хотел записать дом уже давно, но не смог, потому что полиция наложила на него арест. Львов заверил, что станет владельцем дома, как только полиция освободит его из-под ареста. Тем не менее этого не случилось. Ни тогда, когда он освободился из-под ареста, ни позже.

Так и жил с виду успешный бизнесмен Львов вместе с женой и детьми десяток лет в построенном им доме, но по сути под чужим кровом. Платы за аренду владелец дома с него при этом не требовал.

Одно из возможных объяснений таково, что Александр Клепач был должен денег лидерам преступного мира.

Бывший криминальный полицейский Андрес Анвельт в 2015 году, комментируя статью, сказал Ekspress, что на этот период приходится конфликт Александра Клепача с его работодателями. Как многие эстонские предприниматели и банкиры, в результате произошедшего тогда краха российской биржи потеряли свои деньги и преступники. К ответственности они привлекли, разумеется, "финансового директора" Клепача. "Знали, что он построил себе дом в Пирита. Видимо, подозревали, что построил на отложенные из общака деньги", — говорит Анвельт.

Возможно, что именно тогда Львова в наказание определили жить в дом Клепача в качестве арендатора-клеща. "Заслуживает внимания, что его вообще оставили в живых", — отмечает Анвельт.

Что было, то было. Десяток лет спустя в Эстонии действовали уже совсем другие законы. В декабре 2008 года пожилая дама Клепач подала в суд иск, чтобы Львов съехал из ее дома. Тогда выяснилось, что версии сторон относительно получения дома отличаются как день и ночь.

Олег Львов представил всю историю как провалившийся бизнес-проект. Они вместе с сыном Раисы Александром Клепачем купили лакомый участок в Меривялья и планировали построить там роскошный дом, который позже продать с прибылью. Но внезапно у Клепача возникли материальные трудности, и Львову пришлось доводить дело до конца в одиночку. Он достроил дом и остался там жить, пока не найден покупатель.

Но в воздухе остался висеть вопрос, почему тогда недвижимость все-таки осталась записана на имя Раисы Клепач? Пожилая дама решительно утверждала, что Львов — захватчик!

На самом деле Клепачи в 1998 году продавали более скромное двухкомнатное жилище для одной семьи с двускатной крышей. Львов представился как заинтересованный в покупке и приходил осмотреть дом, дальше все произошло как в страшной сказке. Львов снес домишко и построил вместо него роскошную виллу, куда он въехал вместе с семьей. При этом Клепачи не получили от Львова ни цента.

Раиса Клепач требовала в суде выселения Львова. За те годы, когда арендатор-клещ без разрешения использовал ее дом, дама просила 46 000 евро компенсации.

Суд удовлетворил ее требования. После продолжавшихся пять лет судебных тяжб выставили на принудительную продажу имущество Львова — от ценной коллекции оружия до внедорожников и катеров.

Тем временем Львов пытался атаковать в ответ, потребовав с Клепач строительные расходы в сумме 250 000 евро (во время строительства 4 миллиона крон), но тщетно. В январе этого года вступило в силу решение окружного суда, согласно которому произведенные без разрешения владельца недвижимости строительные работы возмещению не подлежат.

Представлявший тогда Львова в суде адвокат Геннадий Кулль пять лет назад дал понять, что его клиенту, образно говоря, натянули мешок на голову. "Когда мы начинали процесс, Олег был высокий и крепкий малый. Теперь он худощавый старик с седой бородой. Возраст дает о себе знать", — описал Кулль.