На запрос корреспондента RusDelfi Аркадий Попов отреагировал в своей профессиональной манере — через два часа после звонка интервью уже состоялось. Как он сам признался, работать (читай — помогать) нужно быстро и эффективно, по-другому глава скорой помощи не может, а скорее, и не умеет.

Вы сказали, что в понедельник до 14:00 у вас уже состоялось четыре интервью. А вообще за время чрезвычайного положения сколько их было?

Не знаю, за сотню, наверное.

Как изменилась ваша жизнь после назначения на пост медицинского руководителя кризисного штаба Департамента здоровья?

Жизнь стала интересней, активней. Изначально я смотрел на эту работу как на дополнительную обязанность, которая вдруг возникла. Когда тебя просят о подобном — это одно дело. Когда включаешься в работу — совершенно другое. Это и долг, и интересная работа. В общем, на сегодняшний день, когда работы стало меньше, то думаю — и хорошо, что меньше.

Во время ЧП вы продолжали работать руководителем центра скорой помощи Северо-Эстонской Региональной больницы?

Я надеялся, что мне это удастся. Быстро выяснилось, что не получится. Когда я впервые пришел на работу в Департамент здоровья, то предыдущий день оказался последним, когда я был в своем кабинете в здании скорой помощи Северо-Эстонской Региональной больницы. Только с 18 мая смог полностью вернуться на свою основную работу.

Работа была очень интересная. Особенно с точки зрения выработки адреналина. Был интересен масштаб — занимался проблемой во всей стране. Сейчас в стране по-прежнему чрезвычайная ситуация, вирус никуда не исчез. До 1 июня ЧС еще продолжается, и до этого момента я принимаю участие в совещаниях Департамента здоровья.

Когда вам предложили эту должность, вы были удивлены? Вы ведь не сотрудник Департамента здоровья.

Это было неожиданно. Никакого отношению к Департаменту здоровья я не имел. Знаю, что мой коллега посоветовал меня назначить на должность главы медицинского штаба.

Кто?

Один хороший человек, заведующий реанимобильной службой, доктор Андрус Реммельгас. Когда к нему обратились, он сказал, что не хочет этим заниматься, и предложил мою кандидатуру.

Говорят, вас назначили, потому что вы быстро принимаете решения. Как, например, с нашим интервью. Я позвонил вам в 12 часов, через 2 часа мы уже встретились.

Да, а зачем тянуть? Если можно принять решение быстро. У врачей скорой помощи привычка такая. Каждая секунда играет роль.

"Многие врачи перерабатывают"

Arkadi Popov
Foto: Rauno Volmar

Как изменилась ваша жизнь? Служебный автомобиль, ассистенты, охрана…

Автомобиль не выделили. Но у Департамента здоровья есть один. Какие охранники? Кто я такой? От меня надо людей охранять.

Почему?

Мало ли, приеду, накричу на кого-нибудь.

А такое может быть?

Нет, конечно.

Зарплату подняли?

У меня сохранилась зарплата главы скорой помощи PERH. Плюс Департамент здоровья доплачивал за переработку — если в день работал больше 8 часов. Как положено, по закону, получал надбавку за переработку. А мы трудились часто с 7 утра до 12 ночи. Почти все субботы и воскресенья, все праздники.

В интервью Delfi вы сказали, что живете в частном доме. Часто путешествуете. Вы обеспеченный человек?

Ну, я не жалуюсь, надеюсь, да.

То есть работая врачом в Эстонии, можно накопить на дом, машину, путешествовать и хорошо жить?

Как накопить? Можно просто иметь много лизингов и кредитов, как у большинства людей в Эстонии. Если вы не против брать заем на 20 лет, то у вас, наверное, что-то будет. У меня, естественно, тоже есть кредит и лизинги.

Многие врачи перерабатывают. И это касается всех: медсестер, медиков, руководителей. На те зарплаты, которые существуют в системе здравоохранения, обычный медик не может позволить себе все, что хотелось бы. Поэтому многие работают в нескольких больницах. В условиях кризиса система здравоохранения столкнулась с проблемой того, что врачи работают одновременно в разных местах: работодатели хотят задействовать в условиях кризиса свой персонал, дать ему большую нагрузку, а врач не может, так как уже занят в другой больнице. Медикам деваться некуда, у всех вот эти займы и лизинги.

Сколько врач скорой помощи получает?

В среднем можно рассчитывать на 14 евро в час.

"Часто мне пишут в Facebook, советуют, как бороться с коронавирусом"

Koroonaviirus kuressaares, saaremaal
Foto: Irina Mägi

Как вы относитесь к вашей популярности? Вы неожиданно стали главным человеком по борьбе с коронавирусом и кризисом.

Очень неожиданно. Спокойно к этому отношусь. Все это пройдет, люди успокоятся и слава богу, замечательно.

К вам на улице подходят?

Пока, слава богу, не было таких ситуаций. В Facebook активность высокая. Люди добавляют в друзья, пишут. Присылают советы, как бороться с COVID-19, пишут про погоду, что лето убьет вирус. Иногда, когда есть время, отвечаю. Заниматься пиаром времени нет. Моя основная работа — распространять информацию об эпидемии, борьбе с коронавирусом, и есть смысл использовать СМИ для просвещения людей, чтобы мы могли продвигать медицинскую точку зрения в массы. Важно, кто и как все это говорит. Конечно, очень важно, что мне это удается делать и на эстонском, и на русском языках. Бывает часто, к сожалению, что русские СМИ отстают от эстонских.

Мы мониторили количество информации на русском и эстонском языках в наших СМИ. В русскоязычных медиа информации всегда было немного меньше, чем в эстоноязычных. Во-первых, так как надо переводить, во-вторых, количество источников меньше.

Многие хотят видеть вас президентом, министром социальных дел. Как вы на это смотрите?

Я человек аполитичный. Голосовать хожу. Но одно дело — голосовать, другое — самому двигаться куда-то. Я не вхожу в партию, у меня нет политических амбиций.

А если вам предложат стать министром?

Во-первых, не предложат. Не предложат. Во-вторых, на месте министра социальных дел сейчас — абсолютно адекватный человек. Перед министром Танелем Кийком я снимаю шляпу. Хочу сказать ему спасибо. Человек на своем месте, он профессионал. Отношусь к нему с большим уважением, желаю удачи и здоровья.

"Все в какой-то степени перестарались"

Foto: Jaanus Lensment

Какую оценку дадите работе правительства в кризис?

Позитивную. Это была нервная ситуация для всех. Все в какой-то степени перестарались. Мы следили за обстановкой на Западе. Следили за заполняемостью больниц в Италии, Испании, смотрели, как там строят больницы и морги на стадионах. Такие кадры производят серьезное впечатление.

Мы готовились к самому худшему сценарию. Допустим, мы были готовы лечить одномоментно в больницах более 400 заболевших COVID-19. В общей сложности количество коек в Эстонии составляет чуть больше 5000, поэтому 400–500 — это только 10% от общего количества. Но и эта цифра для нас уже большая.

Мы были готовы к ситуации, когда в интенсивной терапии были бы подключены к аппарату искусственной вентиляции легких 200 человек. Столько аппаратов у нас есть. Количество открытых коек третьего этапа у нас по всей Эстонии — около 190. Часть из них раскидана по маленьким больницам. Основная часть, 130–140 таких коек, сосредоточена в больших больницах. Мы не увидели такого количества заболевших, в самый пиковый момент одновременно были подключены к аппарату ИВЛ 157 человек. К счастью, дальше инфекция не пошла. Замечательно, что наш план не реализовался. Но готовность всегда должна быть на порядок выше.

Сейчас мы следим за показателем 14-дневной кумулятивной заболеваемости — сколько новых случаев дополнительно появилось за две недели в соотношении на 100 000 населения. Сейчас эта цифра меньше 5, если быть точным 4,67. Если сравнивать с другими странами, то показатель очень хороший. Мы добились этого результата благодаря вовремя принятым решениям правительства. Всемирная практика доказывает, что на эпидемию надо реагировать жестко, быстро и эффективно. Затем своевременно ослаблять меры и следить за новыми случаями.

Вторая волна — точно будет?

Кто его знает, будет или не будет. Все зависит от нас. Четкого прогноза нельзя дать. Это мультифакторная ситуация. Первый момент — как себя поведет вирус, сезонный он или нет. Если мы говорим про сезонный вирус, то он имеет свойство цикличности. Зимой живет в одном полушарии, летом в другом, где условия лучше. На сегодняшний день мы понимаем, что вирус хочет сконцентрироваться в южном полушарии. Это означает, что оттуда он вернется к нам с холодами — к ноябрю. Вполне возможно, что вернется в феврале или марте.

Второй момент — это вакцинация и лекарства. Если они появятся, то это будет революция. Будет возможность эффективно влиять на ситуацию.

Вакцину создадут?

Скорее всего, да. Сам SARS-CoV-1, который был в свое время, исчез — поэтому вакцина не появилась, так как эпидемия была заглушена. SARS-CoV-2 пока никуда не исчез, весьма вероятно, что вакцину создадут, так как много предприятий этим занимаются. Будет ли она работать, насколько будет дорогой или доступной, в каком объеме будет произведена — все это влияет на то, будет ли вторая волна или нет.

Первое — вакцина должна быть эффективной. Второе — безопасной. Третье — ее должно быть много. И четвертое — она должна быть доступна для групп риска. Плюс надо успеть провакцинировать большое количество людей.

Каким образом можно всех вакцинировать?

Пока вакцины нет, об этом нет смысла говорить. Есть, например, мировой опыт повальной вакцинации от оспы и полиомиелита. Если мы будем иметь постоянный риск новой волны, то вакцинация всех людей станет актуальной.

Другой вопрос, сколько вакцина будет работать. Если она окажется такой же сезонной, как и вакцина от гриппа, то придется делать это регулярно. Тогда она не будет защищать на 100%, опять же, как и вакцина от гриппа. Болезнь может протекать в легкой форме, даже если человек вакцинирован.

Какие места сейчас самые опасные, где проще всего заразиться коронавирусом?

Самое опасное — то, куда ходят приезжие. Трудно сказать точно, какое это именно место, наверное, по чуть-чуть — все места, где есть люди. Плюс зависит от региона. На юге Эстонии очень мало инфицированных, в Харьюмаа, Таллинне, Сааремаа и Пярну — еще есть риски.

Мы знаем тех, кто сейчас болен коронавирусом. Они, грубо говоря, у нас под колпаком. Их примерно 80 человек сейчас. Им сделали тесты, с ними связались семейные врачи и эпидемиологи. Их убедили сидеть дома на карантине. Плюс их родственники получили наставления. Если они все будут сидеть дома и никуда не будут выходить, то все будет хорошо.

Вы любите Санкт-Петербург, заочно там учились. Вы, наверное, слышали, что в России умирает большое количество медицинского персонала.

Я видел список умерших медиков из России, Белоруссии, Казахстана. Очень много фамилий было из Дагестана. Наибольшее количество. На мой взгляд, там серьезная гуманитарная катастрофа. Наверное, причина демографическая — в этом регионе живет очень много пожилых людей. Есть определенные мусульманские традиции, люди молятся и проводят время вместе, это влияет на распространение вируса. Мои соболезнования всем коллегам и их родственникам. У нас в Эстонии погиб один человек из системы здравоохранения. Можно сказать, что наш результат, конечно, не очень хороший, но беда в большей степени обошла нас стороной.

Министр здравоохранения Дагестана Джамалудин Гаджиибрагимов заявил, что от коронавируса в республике погибло более 40 врачей. По разным данным, например, в Санкт-Петербурге погибло от коронавируса 23 медика, хотя там проживает на 2 миллиона человек больше.

По данным исследования “Список памяти”, в России от коронавируса погибло 277 медицинских работников (на 26 мая) — медсестер, хирургов, врачей скорой помощи. Известно, что не все врачи из этого списка погибли именно от COVID-19, информацию по некоторым именам невозможно проверить. 
По подсчетам “Медиазоны”, на 18 мая из 222 имен смогли подтвердить смерть именно от коронавируса у 186 работников медицинской сферы. Как пишет “Медиазона”, каждый 15-й умерший от COVID-19 в стране — это медик.