"Люди в Эстонии не умеют ценить время. Они будто считают, что у них есть две-три жизни. кто слишком много работает, кто застрял в плохих отношениях. Когда спрашиваешь, зачем ты так делаешь, то отвечают: но у меня же кредит на квартиру", — говорит Меэлис Лао.

Меэлис Лао — настоящая звезда криминальных и бизнес-колонок газет девяностых, последнее время выпал из вездесущего взгляда общественности. Лао прошел через банкрот, а также был осужден в вымогательстве и похищении человека. Когда-то его считали даже лидером преступного мира Эстонии и называли ”специалистом по урегулированию конфликтов”.

Что сегодня означает понятие "преступный мир"?

Полиции приходится меньше заниматься мутными персонажами. Преступный мир останется всегда — бандит он и есть бандит. Но он четко отличается: чиновники, полицейские, вежливые люди занимаются своими делами, а преступны мир занимается тем, что остается: наркотики, кражи и т.д. Крупномасштабной коррупции с алкоголем, табаком или топливом у нас нет. Так как Эстония достаточно маленькая, то все взято под контроль.

Когда-то тебе приписывали хорошие отношения с бывшим мэром Таллинна Юри Мыйзом. Как твои дела с современными политиками?

Для меня Эстонское Государство как предприятие, у которого 1,3 млн владельцев, которые выбирают правление — правительство. Они идут к наемным работникам — я имею в виду чиновников — и говорят: теперь делай так. А чиновник отвечает: да иди ты в ж*пу, я лучше знаю, как делать! Как такое возможно?

Когда парни из EKRE говорят о глубинном государстве, то чиновники и есть наше глубинное государство. Если [правительство] не нравится, ­уезжайте. Но когда чиновнику вежливо говорят "уезжайте" , то он начинает верещать и ему вторит верещащий хор глубинного государства, говоря, что министр ничего не понимает. Погодите ка, министра выбрали владельцы, а вы-то вообще кто?

Тебе нравится EKRE?

Снимаю перед ними шляпу, потому что они честно говорят о том, что не работает. EKRE выбрал народ, чиновников — нет. Чиновник не равны государству.

Три года назад писали, что лихие девяностые вернулись, так как в центре столицы Меэлис Лао вновь проводит разборки. […] Твоя "услуга по урегулированию конфликтов" все еще востребована?

Нет, больше не востребована. В девяностые такие просьбы поступали ежедневно.

Дела в то время обстояли так: машину предпринимателя поджигали. На следующий день к нему кто-то подходил и говорил: ”Смотри, хозяин, на тебя кто-то зуб точит. Тебе нужна крыша!"

Были разные варианты. Кого-то избивали в темном переулке, кому-то поджигали офис, делали что-то еще и потом предлагали крышу. В начале девяностых вся Эстония была полна приехавших с российских просторов группировок. Приходилось за себя постоять. Так как я сам был связан с несколькими фирмами и знал многих людей из секции бокса, то мне было легче урегулировать такие конфликты.

Что же ты делал?

Мне никогда не нравились, когда обижали маленьких. В таких случаях я вмешиваюсь, не задумываясь об обстоятельствах. Иногда это были фирмы, связанные со мной, у которых пытались вымогать деньги. Я говорил: нельзя! В другие разы я шел людям на помощь. Конечно, я просил у людей, которым помогал, о каких-нибудь услугах взамен, но я не менял крышу на крышу. Помогал людям, а они помогали мне.

Сейчас еще предлагают крышу?

Не думаю. В мире девяностых все были каким-то образом связаны с бандитами: кто занимался банковским делом, кто производством, кто недвижимостью. Среди бандитов были и те, кто сегодня является уважаемыми людьми. В наши дни бандитский мир и мир нормальных людей больше не пересекаются. Полиция достаточно сильная, чтобы заниматься проблемными личностями. В девяностых не было ни государственной власти, ни полиции.

В начале годы мы писали о твоем банкротстве. Ты сказал, что начинаешь жизнь с чистого листа. А потом тебя признали виновным в похищении человека.

Крайне вероятно, что мои имя такое, что ко мне липнут разные личности. Связанные с этим случаем бандиты одно время липли ко мне, когда я не был вполне адекватным после перенесенных операций. В противном случае я бы раскусил, кто они такие

После банкротства ты официально гол как сокол, единственное имущество — пять пистолетов стоимостью 1200 евро.

Теперь и пистолеты забрали, они хранятся у полиции.

У тебя действительно было только пять пистолетов?

Ну, скажем… no comments.

Чему тебя научило банкротство?

В тяжелые времена выяснилось, кто остался со мной, а кто нет. Осталась лишь малая часть тех, кто вился вокруг меня. Когда ты красивый, известный и богатый, то все твои друзья. Когда же падаешь лицом в грязь, то…

В отличии от Эстонии в Америке намного лучше относятся к людям, кто пережил банкротство. Это показывает характер — человек может преодолеть сложности и двигаться дальше.

Ты утверждал, что на тебя совершали покушение целых семь раз.

Когда ты лишаешь людей возможности что-либо у кого-нибудь вымогать, то они ведь хотят отомстить.

Тебя спасал счастливый случай?

Как говорится — Бог любит дураков и пьяниц. Больше ничего не могу сказать.

Когда ты последний раз чувствовал страх смерти?

С того момента прошло достаточно времени.

Сейчас ты называешь одни и других напрямую бандитами — не боишься их реакции?

Я жил достаточно долго, как трехсотлетняя черепаха Тортилла. Даже если жизнь закончится, ну и пусть: я прожил достаточно долгую и хорошую жизнь. За эти "300 лет" я научился тому, что люди должны знать, кто эти дешевые жулики, чтобы иметь возможность держаться от них подальше.

В каком кармане у тебя сейчас пистолет?

Я наказан в уголовном порядке, мне нельзя носить оружие.

Кто сейчас самый авторитетный деятель в преступном мире Эстонии?

Нет такого. Таранков (убитый в 2016 году "крестный отец" эстонского преступного мира Николай Таранков — прим. ред.) был сравнительно справедливым и честным. С ним считались. К нему шли за справедливым решением своих проблем. Сейчас таких людей нет, к кому бы шли. И мир настолько сильно изменился. Мира Таранкова больше не существует.

Читайте полное интервью в Eesti Ekspress.