Тамара Тютина, главный редактор русскоязычного портала gloss.ee

Facebook


По эстонскому у меня всегда была пятерка, и госэкзамен в 12-м классе я сдала на 95 (!) баллов — казалось бы, эстонским должна была владеть, как родным? Но на собеседовании при поступлении в университет выяснилось, что это не так: я мычала, забывала слова, говорила с ошибками, и дело было не в стеснительности или неуверенности в себе, а в том, что все 12 лет я учила грамматику и слова, но реальной устной практики языка у меня никогда не было. В итоге собеседование я завалила из-за недостаточного знания эстонского языка. "Подтянуть" язык впоследствии мне помогло именно общение с коллегами по работе.

Что касается школьного образования — претензий к нему нет. Может, нужно было давать больше заданий на практику устной речи, но с другой стороны я понимаю, что класс большой, и если с каждым по очереди вести диалоги на разные темы, одного 45-минутного урока не хватит. Предполагается, что ученики будут закреплять материал дома, но кто же в этом нежном возрасте, когда хочется гулять с друзьями и смотреть мультики, со всей серьезностью относится к учебе?

Жалею ли я, что не училась в эстонской школе? Временами да. Просто от понимания того, что если бы я говорила и писала на "качественном" эстонском, у меня было бы гораздо больше возможностей развития в своей сфере деятельности в нашей стране. Но, с другой стороны, я горжусь тем, что владею одним из сложнейших языков в мире — русским. Его знание помогает мне выстраивать деловые отношения с партнерами из-за рубежа, а русский рынок очень широкий, и перспектив для карьерного роста гораздо больше.

П.И Филимонов, учитель английского языка в эстонско-русской школе, писатель

HeadRead kirjandusfestivali suurim staar Vladimir Sorokin vestles Tallinna Kirjanike Maja musta laega saalis P.I Filimonoviga
Foto: Kristjan Järv


Я школу окончил в первые постсоветские годы. В тот момент в школе невозможно было выучить эстонский язык. Абсолютно. Было 2 часа в неделю, а преподавание было по остаточному признаку. Ощущение, что его преподавали те, кто был не способен ни на что другое. Чтобы вы понимали, до 10 класса мы пели детские песенки.

Но какая-то база в школе была заложена, в последние годы пришла достойная учительница. Потом я поступил в университет в эстонскую группу. Первые курсы я слушал и ничего не говорил. Был языковой барьер. Потом потихоньку стал говорить, после учебы имел глупость пойти работать в русскую фирму, где по-эстонски никто не говорил. На все задания и встречи, где нужно было хоть как-то общаться на эстонском, таскали меня. Так и выучил. Через практику. Плюс, я много стал смотреть телевизор, это тоже помогает.

Если говорить про русскую школу, то все зависит от учителя. Добросовестно ли он работает. Также зависит от мотивации учеников. Я не вижу никаких минусов, если русского ребенка с первого класса отдать в эстонскую школу. Если у него нормальные родители, то и русский он будет хорошо знать. Они сами с этим разберутся.

Через 20 лет у русской школы закончатся кадры — кто будет преподавать в школе? Учителей просто не будет физически.

Сергей Метлев, помощник полицейского, юрист.

Vaba Tallinna Kodanik pressiüritus
Foto: Hendrik Osula


Я перешел из эстонского детского сада в русскую школу. Надежда была на то, что к беглому эстонскому прибавится отличный русский язык, который для меня родной. В итоге русский пришел, а эстонский отчалил. К 7-му классу я сдавал контрольные по эстонскому на тройки. Виной этому отсутствие в школе среды для живого общения и разнородного использования языка, а также сухой подход к преподаванию языка, что провоцировало у некоторых учеников странное мнение, что он ”не нужен”. Если мой уровень владения эстонским с годами понижался, то у сверстников все было куда трагичнее — у многих он так и не дошел даже до среднего уровня.

Ближе к концу основной школы у меня проснулся живой интерес к эстонской культуре и языку. Я решил для себя, что хотел бы реализовать свой потенциал именно в Эстонии. В течение трех с лишним лет моя семья заплатила немалые деньги за услуги репетитора. Мне повезло с учительницей Малль. Мы обсуждали с ней ее путешествия, говорили об истории и музыке и долго прорабатывали письменную речь. С большим трудом я научился грамотно писать и обогатил свою эстонскую речь. Причиной задержки и трудностей послужило и то, что предметов на эстонском языке в школе практически не было, а общая атмосфера способствовала разного рода глупым негативным стереотипам об эстонском языке и эстонцах.

Далеко не у каждой семьи есть деньги на дополнительные уроки и далеко не каждый ученик справится с дополнительной нагрузкой. Все общеобразовательные школы Эстонии обязаны предоставить ученикам шанс на успешное будущее в Эстонии, но без владения государственным языком шансов на личный успех мало. Ключ к решению проблемы, по моему многолетнему опыту ученика русской школы, — это качественное обучение на эстонском языке, желательно вместе с эстоноязычными сверстниками.

А что касается сохранения родного языка и культуры, то это очень важно, но если оценивать трезво, то даже и без языковой реформы уровень знаний русскоязычных учеников о своей родной культуре — низкий. Отношусь крайне негативно к мнению, что частичное обучение на эстонском губительно для образования русский детей. Полмира стремится учиться на разных языках, расширять свои горизонты, а наши русские дети — немощи и лузеры?! Нет, это неправда, и за этим стоит воспроизводство страхов старшего поколения. Почему дети должны из-за этого страдать и проходить путь тех, кому не удалось самореализоваться в этой стране? Не должны.

Более широкое эстоноязычное образование пойдет на пользу всему обществу, а больше всех самим ученикам, которые будут чувствовать себя на рынке труда более уверенно и зарабатывать больше, обрастая друзьями из эстонской среды и сохраняя, в то же время, свои культурные корни.