”С Конституцией ЭР все просто. Эстония — парламентское государство и по закону президент Эстонской Республики является пассивной фигурой, несущей исполнительную функцию. Керсти Кальюлайд часто не следует этому. Кальюлайд создает и укрепляет плохие прецеденты”, — пишет Салу.

Он отмечает, что Кальюлайд и ее сторонникам следовало бы задуматься, что на смену одним политикам приходят другие и в какой-то момент на смену Кальюлайд также придет кто-то другой. И у него могут быть совершенно иные политические взгляды.

”Крайне глупо предполагать, что во главе всегда будут стоять ”правильные” и ”разумные”. Для этого и нужно разделение власти, различные механизмы равновесия. Для этого и взвешиваются прецеденты, устанавливаются ограничения, а иногда и дробятся и дублируются функции”, — продолжает журналист.

Он отмечает, что по конституции институт президента крайне ограничен. ”Если парламент и правительство могут сами создавать себе функции, то президент нет. Можно сказать, что согласно конституционному строю Эстонии правительство и парламент действуют в мире, ”в котором все, что не запрещено, то разрешено, и мы сами можем изменить то, что разрешено или запрещено”, а президент действует в намного более узких рамках ”все, что не разрешено, то запрещено””.

”Ограничение института президента — не случайность, а осознанный выбор. Если в целом при составлении действующей конституции пример был взят с конституции 1937 года, то по части того, что касается президента, четкий упор был сделан на то, чтобы дистанцироваться от версии 1937 года. Иными словами, было сделано все, чтобы времена Пятса не повторились. Основой стала конституция Германии. И все, что мы знаем о президенте Германии, это то, что мы не знаем о президенте Германии ничего”.

Салу пишет, что если бы авторы закона хотели бы наделить президента Эстонии более сильными политическими функциями, то они бы это сделали, но в нынешних условиях политическое вмешательство со стороны президента мешает нормальному парламентскому процессу. ”Кто не решает, тот не несет ответственности. Вмешательство без несения ответственности безответственно”.

”Неужели теперь выбор глав государственных учреждений и определение доверия будет происходить через президента? Последующие президенты теперь будут учить последующих премьер-министров заниматься политикой? […] Президент — не начальник премьер-министра! Своей политической активностью Керсти Кальюлайд деформирует институт президента, поддерживает ожидания, искажает действительную роль президента и создает для будущего нехорошие прецеденты, которые последующие президенты будут использовать в своих целях”, — резюмирует журналист.