”Я разочарована”, — говорит женщина. В декабре 2012 года ее муж Хиллар после почти 30 лет супружеской жизни заявил о желании разделить имущество. У пары есть две уже взрослые дочери. Меэли — миллионер. Она владеет недвижимостью в Эстонии и Лондоне. Лондонскую недвижимость Меэли получила в наследство от двоюродной тети Алийне, которая в 1944 году бежала от войны в Великобританию.

Уроженка Пярну Алийне в Лондоне устроилась уборщицей к одному богатому человеку. Однажды она нашла у него дома большую сумму денег. Женщина передала их хозяину, который об этих деньгах ничего не знал, и с этого момента Алийне стала в его глазах воплощением честности. В качестве благодарности мужчина согласился стать поручителем и Алийна приобрела в Лондоне дом, который стала сдавать в аренду студентам. Всего женщина вместе со своим спутником жизни приобрела в Лондоне 14 домов, которые убирала сама практически до конца жизни, оборвавшейся в 2002 году. Поскольку сын Алийне после войны погиб, то женщина помогала другим оставшимся на родине родственникам. Среди них была и Меэли. Тетушка подарил Меэли три автомобиля. В советское время машина могла иметь большую ценность, чем недвижимость, и так один из автомобилей Меэли обменяла на квартиру.

”Я могла вообще не ходить на работу. Я могла бы жить на деньги тети”, — говорит Меэли. В 1991 году Алийне купила Меэли дом в Меривялья. Алийне хотела, чтобы Меэли взяла расположенный там же дом олимпийского чемпиона Яана Талтса, но Меэли убедила ее, что на содержание такой большой недвижимости у нее нет денег.

После смерти тети Меэли получила в наследство один из домов в Лондоне.

”Богатство нашей семьи на сто процентов пришло с моей стороны. Это не совместно нажитое имущество. Но доказать это в суде сложно, если не невозможно”, — поясняет Меэли, почему они с мужем до сих пор не поделили имущество, хотя развелись еще в 2015-м.

Кроме домов, тетя подарила и оставила Меэли в наследство множество золотых украшений. А 9 марта 2014 года они из дома исчезли. Меэли говорит, что общий вес украшений составляет два-три килограмма, а суммарная стоимость 93 000 евро. Также исчезло 120 000 евро наличных, принадлежавших ее фирме.

Меэли была уверена, что вещи забрал ее муж. Полиция возбудила дело, но через несколько месяцев за отсутствием улик закрыла, так как выяснилось, что вещи (правда, наличных не 120 000, а всего 32 000 евро) находятся на хранении у адвокатского бюро Concordia, представляющего интересы Хиллара. По его мнению, это - совместное имущество.

Присяжный адвокат Мария Рохтметс-Мяги поясняет, что, если мужчина на время прений хочет сдать украшения жены на хранение, то у адвоката должен возникнуть вопрос, не являются ли они раздельным имуществом жены (например, подарком) и/или согласна ли жена на совершаемые действия.

Начались разбирательства, и в феврале 2018 года Харьюский уездный суд признал украшения раздельным имуществом Меэли и постановил вернуть их ей. Однако, вещи женщина не получила, так как потребовала предоставить ей точную информацию о том, какие документы были составлены при приеме имущества на хранение и какие именно вещи в какие именно даты были переданы. Такой бумаги ей не представили, и в декабре прошлого года Меэли обратилась в суд чести Адвокатуры Эстонии для получения оценки действий адвоката бюро Concordia Хелен Хяэль и присяжного адвоката этого же бюро Отта Сааме.

Женщина опасалась, что в действительности муж использовал имущество для оплаты адвокатских расходов. ”Этого я боюсь, так как бывший муж сказал в суде, что до начала судебных разбирательств у него не счете было всего чуть более 800 евро”.

На заседании суда чести Меэли все же согласилась принять вещи и случилось то, чего она боялась. ”Некоторые украшения я видела впервые. Я получила только часть. Я все еще не знаю, куда делась половина моих украшений, кто их забрал и почему”, — сокрушается она. Акта приема вещей на хранение женщина не видела. Сааме поообещал предоставить документу суду 11 апреля, а 14 апреля пришло решение о прекращении производства в отношении Сааме и Хяэль ввиду отсутствия признаков дисциплинарного проступка. В документе Сааме отмечает, что ”адвокат не должен посылать противной стороне сообщения о хранении имущества или выдавать какие-то подтверждения” и что адвокаты не отрицали факта хранения вещей, ”просто они не обнародовали данные, на обнародование которых у них не было права”.

”Кто-то вообще понесет ответственность?” — вопрошает Меэли. Она отмечает, что, например, в решении суда чести указано имя присяжного адвоката Кюллике Намм, хотя в собрании она не участвовала.

”Ужасная неразбериха”, — говорит женщина. Скорее всего, Меэли обжалует решение суда чести в административном суде и подаст заявление в полицию о пропаже украшений.

Хелен Хяэль сказала изданию, что адвокатское бюро передало Меэли все украшения в том составе, в котором их принесли на хранение. Она подчеркивает, что ни одного доказательства, что украшений было больше, предоставлено не было.

По ее оценке, в производстве по разводу и разделу имущества Меэли использовала для оказания давления на бывшего мужа все средства: как законные, так и с сомнительной правовой ценностью, оспаривая все, что возможно, подавая заявления, ходатайства, жалобы, иски и прочее.

По словам адвоката, забрать украшения Хиллара побудил найденный им случайно меморандум, в котором юридические консультанты давали Меэли рекомендации, как оставить его без имущества. Хяэль отмечает, что по закону украшения автоматически не являются раздельным имуществом: ”Украшения считаются совместно нажитым имуществом супругов, пока не доказана их принадлежность к раздельному имуществу супруга”.

В декабре прошлого года окружной суд на основании жалоба Меэли аннулировал решение уездного суда о разделе совместного имущества и вернул на рассмотрение уездному суду.

”Это может продолжаться вечно. У меня на адвокатов ушли сотни тысяч евро. Конца и края этим расходам не видно. Я очень разочарована во всем”, — сетует женщина.

Она говорит, что не хочет сдаваться из-за тети. ”Это все было бы несправедливо по отношению к моей тете. Ведь это она передала мне это имущество благодаря своему трудолюбию и бережливости, а теперь я не могу отстоять себя и ее память”.

Председатель суда чести адвокатуры Андрес Аавик сказал, что поскольку решение пока не вступило в силу, то давать комментарии он не может.