Кен был первым ребенком в семье, он дожил до семи лет. "Это был несчастный случай, мы потеряли его в то же день, когда Эстония стала независимой, 20 августа 1991 года".

В роковой день Кен вместе с другими мальчиками играл на незаконченной стройке. "Эта стройка не была огорожена, мальчики лазали, ему упал камень на голову. Он попал под большой, тяжелый блок и сразу умер", — рассказала Кальюранд.

Женщина призналась, что семья очень долго жила с этим знанием. Только теперь она может говорить об этом так, что сама в то же время не начинает плакать, но путь был тяжелым.

"Если бы у нас не было Кайзы, я не знаю, что было бы. И тогда в какой-то момент несколько лет спустя ты чувствуешь, что ты уже улыбаешься, потом ты говоришь и потом ты радуешься. Все это занимает время", — сказала Кальюранд.

"Ты сначала живешь одним часом, одним днем. Ищешь смысл жизни. К счастью, у нас тогда была Кайза", — рассказала Кальюранд о том, что продолжение жизни после потери ребенка — суровое испытание.

"Теперь мы продвинулись так далеко, что я могу говорить об этом так, что я не плачу, но я не забуду этого никогда. Это чувство у меня все время в сердце, оно как нож. Иногда он поворачивается и иногда он не поворачивается, и иногда я могу сдерживать слезы. Он был нашим самым старшим сыном, и таким он останется", — сказала Кальюранд.

Кальюранд признала, что это было самое тяжелое событие в ее жизни. "Я не смотрела ни одной фотографии и ни одного видео. Я до сих пор не смогла открыть этот ящик и ни до чего дотронуться".

После несчастного случая у Кальюранд было очень много вопросов, и она искала помощи как у церкви, так и у профессионалов.

"Я ходила к психологу, я не получила там помощи — психолог плакал, и я утешала его. Я пыталась пойти в церковь, где мне сказали, что за грехи родителей наказывают детей — я не получила там утешения. В конце концов то, как я получила утешение и как я пошла дальше, было благодаря Калле", — сказала Кальюранд.