Калле Кландорф (род. 1956) был сотрудником органов милиции и полиции в самый сложный период новейшей истории Эстонии, занимаясь угрозыском, обеспечением безопасности VIP-персон, а некоторое время даже руководил частным детективным бюро. В основу предлагаемых читателю двух криминальных романов легли реальные события уголовной хроники конца 1980-х — начала 1990-х годов, документальное изложение которых немыслимо ввиду явного расхождения во мнениях причастных к ним лиц и сил.

Главный герой (или антигерой, как кому нравится) — неуловимый местный прототип Джеймса Бонда, а противостоит ему не менее искушенный в играх в кошки-мышки вице-префект таллиннской уголовной полиции Мяндмаа, внутренний мир которого раскрывается через остроумные микровкрапления в описание его поведения. Зацепок для сравнения своих настроений и переживаний тех лет с тем, что происходило тогда в Эстонии, здесь более чем достаточно, позволяя еще раз, уже с временной дистанции, оценить феномен ”лихих девяностых” и, может, даже подкорректировать свои представления о нем.

Преображение

Утренняя тренировка начинается в части в 10.00, после завтрака и небольшой передышки. Начинаем всегда с того, что проверяем свое дайверское снаряжение. Все должно быть исправно, проблем при погружении не должно возникать. После тренировки обед, отдых, затем в 16.00 тренировка рукопашного боя. Вечера проводим опять же под водой.

Программа занятий напряженная. Перед отправкой в штатную часть проводятся подводные испытания. Каждый из нас должен выполнить и вольное упражнение — плод своей фантазии. Начальником нашей учебной группы был капитан-лейтенант Караваев, с которым я встретился в Таллинне в военкомате. Мужик суровый, но справедливый. Кто старался и все время развивался, мог рассчитывать на его поддержку. Когда проходили экзамены, у меня лучше всего получилось именно это вольное упражнение, за которое получил максимальные баллы.

Парни готовились к этому всерьез, большинство старались перещеголять других продолжительностью пребывания под водой с задержкой дыхания. Некоторые теряли при этом сознание и нуждались в довольно серьезной медицинской помощи.

Когда я приготовился выполнить свое упражнение, Караваев спросил, может ли кто-нибудь показать что-либо более интересное, чем утопление. Я молча поднял руку. Догадался, что Караваев ожидал чего-то именно от меня.

– Ну, Прибалтика, что мы такого можем, чего другие не могут, какие вспомогательные средства нужны тебе, кроме скорой помощи?

В глазах Караваева я заметил улыбку.

– Товарищ капитан-лейтенант, мне нужна бутылка пива.

– Что? Шутить изволите? Пиво будете пить во время отпуска; конечно, если получите его. Или на гражданке!

– Я не шучу, товарищ капитан-лейтенант, пиво я выпью под водой!

– Крайне дурацкая шутка с вашей стороны, но если не выпьете бутылку до дна, то отправитесь на гауптвахту чистить картошку за распитие спиртного во время занятий. Ясно?

– Так точно, ясно.

Капитан-лейтенант звонит в офицерский буфет и заказывает бутылку жигулевского.

Прыгаю с бутылкой в воду, ныряю, открываю бутылку зубами и выпиваю всю ее под водой. Всплываю и высовываю голову из воды.

– Ну и идиот, я-то думал, что в Прибалтике интеллигентные люди, а выходит, настоящие психи — экзамен сдан, оценка пять!

Остальные аплодируют, и я, как настоящий артист цирка, кланяюсь на все четыре стороны света.

Но мы упражнялись не только под водой. Иногда нас забрасывали в горы, где приходилось заниматься альпинизмом. С гор мы должны были спуститься к морю, взорвать железную дорогу и затем опять исчезнуть в морской пучине. На море примерно в десяти километрах от берега стояла подводная лодка, которая подбирала нас. Зачем все это нужно было — не нашего ума дело. Так прошел первый год. До того рокового пробуждения, когда до дембеля оставалось примерно полтора года.

Чувствую, как кто-то тормошит меня. Дневальный, в чем дело? На дворе темно, хочется еще поспать.

– Проснись, Прибалтика, — продолжает дневальный дергать меня за руку.

– Пошел к черту! — отвечаю ему на чистом эстонском, которого этот тунгус не понимает.

– Не дури, вставай, тебе к начальству! — не обращает дневальный внимания на мой совет.

Опускаю ноги на пол и удивляюсь, что все остальные спят, а мне надо вставать. Что стряслось, неужели опять депортация или поведут на расстрел, как в 41-м повели эстонских офицеров в Вярскаском полевом лагере? Надеваю гимнастерку и смотрю на часы — час ночи!

Стучусь в дверь начальника и вхожу. Хочу доложить, что прибыл по вашему приказанию, но начальник делает знак рукой помолчать.

– Лийнат, — начинает он торжественным голосом, — вас переводят в распоряжение Прибалтийского военного округа.

– Не хочу, — решительно возражаю спросонья. — Я уже привык здесь, да и скоро осень, а у нас там очень скверная погода.

– Садитесь, — словно не замечая моей строптивости, начальник как-то великодушен. — Первым делом поедете в Ригу, в штаб военного округа. Там разыщите майора контрразведки Сергея Самосвалова. От него получите все дальнейшие указания. Вам придется выполнять там особое задание. Ничего толком я об этом не знаю, но это опасно. На вашей родине зреют перемены. У нас есть данные, что в Прибалтике собираются устроить государственный переворот. Эстония, Латвия и Литва начали создавать свои воинские формирования. Этому надо положить конец. Прибалтика должна остаться в составе СССР. Сейчас там нужны люди с вашими умениями. Ясна задача?

– Так точно, товарищ капитан второго ранга, когда мне приступить к выполнению задания?

До меня наконец доходит, что это не дурной сон, все на самом деле гораздо серьезней, чем можно было подумать.

– Уже сегодня вы покинете часть и вылетите в Ригу, так что соберите свои вещи. Ни с кем здесь прощаться не надо. В путь отправитесь прямо сейчас. Моя машина довезет вас до аэропорта.

Смотрю на настенный календарь. 17 августа 1990 года. Прикладываю руку к пилотке, разворачиваюсь согласно уставу и ухожу.

Через два часа меня ожидает ”Волга”, на которой добираюсь до аэродрома. Окна машины открыты, и мягкий августовский ночной ветер дует прямо в лицо. Закуриваю сигарету ”Дымок”.

А подумать есть над чем. Можно из Риги махнуть прямо в Таллинн, не заходя в штаб. Осмотрелся бы дома, изучил обстановку и затем решил бы, как быть дальше. Однако мне ведь все доверяют, как я предам их? Или кого мне дома вообще разыскивать? Нет, пойду-ка лучше в штаб и там разберусь, что к чему.

Майор Самосвалов оказался невысоким, но очень подвижным человечком. Нос слегка косит влево и приплюснут. Все ясно — боксер. Слева на кителе несколько рядов орденских планок, а справа — значок мастера спорта.

– У меня тоже есть такой, только остался дома, когда в армию пошел, — докладываю майору как старому знакомому.

– Каким видом вы занимались, в баскетбол играли, что ли? — похоже, что он доброжелательно реагирует на мое нахальство.

– Нет, плаванием.

Вот так и наладился контакт между нами. Майор осмотрел мои документы и покивал головой.

– Вы служили в очень хорошей части. Такие люди нам сейчас как раз нужны.

– Товарищ майор, вы уже второй человек, который говорит, что я где-то нужен, но никто не уточняет, где и что я должен делать.

– Об этом позже поговорим, а сейчас я дам вам денег. Возьмите себе на недельку номер в отеле ”Рига”. Он уже оплачен. Погуляйте, отъешьтесь, отдохните, познакомьтесь с девушками, а через неделю встретимся снова. Зайдите на наш склад, подберите себе подходящую гражданскую одежду и отдохните. Понятно задание? Да, и еще одна мелочь. Когда будете регистрироваться в отеле, то назовитесь Пеэтером Кангером. Вот вам паспорт на это имя. Фотография там ваша. Не стройте такую потешную мину.

– Так точно, товарищ майор, задание понял — отдохнуть.

Отель ”Рига” — огромное здание. Называю портье свое имя. Номер забронирован. Комната на третьем этаже, с видом на улицу.

Погода не настолько хорошая, как в Одессе, но ничего страшного тоже нет. Солнце светит, однако слегка ветрено. Комната вполне нормальная, потолки высокие, а в углу торчит какой-то допотопный цветной телек. Плюхаюсь на постель и мгновенно засыпаю. Ночью разок просыпаюсь, но тут же снова погружаюсь в сон.

Просыпаюсь от ощущения, что кости занемели. Встаю и замечаю, что на улице уже светло. Делаю несколько разминочных упражнений, отжимаюсь и встаю под холодную струю в ванной.

Погода изумительная, ни единого облачка. И очень тепло. Нахожу ближайший молочный зал, беру парочку булочек и кофе. Люди гуляют на свежем воздухе. Поскольку мое нынешнее задание — отдохнуть, то решаю съездить в Юрмалу. Наслышан, что в Юрмале великолепный пляж. Сам я там еще не бывал, но позагорать стоит, ибо загар у меня чисто армейский. Лицо не в меру загорелое, а тело бледное, как у тигра-альбиноса. Интересно, почему не как у лебедя? Тигр, наверно, мужественней, мускулистей, прыгучей, стремительней. Одним словом, мужик.

Электричка едет до Юрмалы примерно полчаса. Несмотря на то, что еще раннее утро, народу в поезде полно. Напоминает паломничество. Все с какими-то сумками, откуда торчат помидоры, огурцы и бутылки с пивом.

Много детворы с резиновыми игрушками и надувными кругами, позволяющими держаться на поверхности воды. А за окном проносится довольно серый город Рига. Ремонтом здесь давно не занимались. Все как бы разваливается. Когда поезд вырывается за черту города, мне тоже становится радостней на душе. Сады зеленеют. Домишки за деревьями не режут глаза. Хотя они тоже почти развалюхи, пышная зелень скрывает их изъяны.

Юрмала выглядит получше. Все-таки курорт. Песчаный пляж прекрасен и чист. Песок светлей, чем в Пирита, и намного чище. Но на пляже тесновато. Любители позагорать пользуются последней возможностью насладиться прекрасной погодой перед наступлением осени. Мне-то много места не надо. Вынимаю из сумки белое махровое полотенце из отеля и раскладываю на песке. Начинаю медленно раздеваться. Как-то не по себе из-за унылого цвета кожи. Быстро ложусь, чтобы меня никто не видел, и начинаю наслаждаться последними лучами уходящего лета.

Лежу молча несколько часов. Время уже за полдень, когда до меня доходит звук играющего поблизости транзисторного приемника. Похоже, я заснул на солнцепеке. Армия учит спать всегда и в любой обстановке. Рядом со мной обосновалась молодежная компания. Кажется, это студенты, они вместе читают какую-то книжку и что-то записывают. Латышский язык на слух все же невыносимый. Ни фига не понять. Девчонки, конечно, симпатичные, но с эстонскими или русскими девушками им все равно не сравниться. Мне импонирует едва уловимая азиатскость внешности русских, приятные формы и темперамент.

Неожиданно на пляже раздаются крики о помощи. Чей-то ребенок пропал, мать в настоящей панике. Почувствовав неладное, приподнимаюсь, а увидев, что происходит, вскакиваю как ужаленный. Ребенок лет пяти заплыл на резиновом матрасе непозволительно далеко от берега. Вероятно, в азарте игры он и сам не заметил, как далеко заплыл. Сейчас его охватил страх, он плачет и зовет на помощь. Мало того: несмышленыш пытается встать на матрасе, тот проваливается под ним, так что ребенок падает в воду. Быстро оцениваю расстояние между берегом и ребенком. Глубина там два-три метра, без навыков ребенка оттуда уже не достать. Люди на пляже в панике. Женщина, очевидно, мать ребенка, стоит по колени в воде и отчаянно зовет на помощь.

Мужчины бегают взад-вперед вдоль берега. Вот бестолочи, никто и не думает идти на помощь. Первым делом подбегаю к студентам. Мрачным взглядом гипнотизирую одну из девушек и велю бежать к телефону-автомату, вызвать скорую. Девушка напугана и в состоянии только кивнуть в ответ. После этого мчусь к берегу. Забегаю в воду и плыву к ребенку. На это уходит пара минут. Когда остаются последние тридцать метров, ребенок скрывается под водой: у него нет больше силенок держаться за матрас. Ныряю и последние метров двадцать плыву под водой. Вижу, как ребенок опускается передо мной на дно. Приближаюсь из-за спины, делаю захват, и вот мы уже поднимаемся на поверхность. Ребенок молчит — видно, наглотался воды больше, чем надо. Ничего страшного. Теперь все зависит от того, как быстро доберемся до берега и когда можно будет начать делать искусственное дыхание.

На берегу тьма народу. Пробираюсь с ребенком по отмели, расталкиваю людей, кладу ребенка на песок и начинаю делать ему искусственное дыхание. Вскоре удается освободить от воды трахею и легкие. К счастью, ребенок не успел наглотаться много воды. Открывает глазки и смотрит на меня. Улыбаюсь ему. Лишь теперь вижу, что передо мной симпатичная маленькая девчушка. Она улыбается мне в ответ. Только ее мать по-прежнему вне себя. Через десять минут прибывает и скорая, которая увозит девочку вместе с матерью в больницу. Надеюсь, что для малышки опасность миновала. Появляется и милиция. Лейтенант подходит ко мне и спрашивает, что случилось. Рассказываю ему, что было.

Молоденький лейтенант все старательно записывает и наконец спрашивает, кто я такой. В первый раз называю себя Пеэтером Кангером, даже не поперхнувшись, мол, приехал сюда отдохнуть на пару дней. Милиционер просит предъявить документы. Отвечаю, что они в машине, а машина в Риге. Это его устраивает.