”Я подумала, что хотела бы рассказать общественности свою историю, чтобы потом не пожалеть о том, что не сделала этого. Чтобы потом, когда отца не станет, не пришлось бы делать это за его спиной”, — говорит женщина.

Ирис закончила полицейский колледж Академии внутренних дел в Пайкузе и получила степень магистра права в Тартуском университете. 13 лет работала госслужащим, а прошлой осенью занялась бизнесом. Ирис состоит в браке 12 лет и имеет троих детей.

”Я родилась в сентябре 1985 года в Раквере как внебрачный ребенок. Тогда мама не могла говорить, что отцом ребенка является Олег Гросс, потому что он был женат и в Раквере его уже знали. Моя мама — скромная женщина, которая не желает никому проблем. Я не виню ее, поскольку в советское время у нее было таких возможностей для защиты, которые есть сейчас. Отец бы все оплатил, потому что у него было намного больше возможностей, чем у матери. Мама же просто оказалась бы опозоренной. Так она и вписала в свидетельство о рождении вымышленное, но созвучное имени отца имя Олев”, — рассказывает Ирис.

”Мой брат Георг к тому времени уже родился. Насколько мне известно, кроме Георга и Геи у отца от другой женщины есть еще ребенок или два. Вместе со мной у него официально должно быть пять детей, четверых из которых он признает. Пятый ребенок, то есть я, был зарегистрирован на основании решения суда”.

”В середине 1980-х моя мать и отец работали в Раквере и часто оказывались в одной компании. Поскольку отец был женат, но слыл ловеласом, то на маму он хорошего впечатления не производил. К сожалению, отца это не остановило. То, что произошло, — это их личная история, которую я не имею права предавать огласке и которая, к тому же, на сегодняшний момент уже не имеет никакого значения”.

О том, что Олег Гросс ее отец, девочка знала с шестилетнего возраста. Сам Гросс, по ее словам, также был осведомлен о рождении ребенка.

Впервые Ирис связалась с отцом в 2003 году, когда ей было 17 и она переживала трудные времена. Девушка позвонила ему и они встретились.

Через несколько дней после встречи Ирис послала отцу несколько смс, но ответа так и не получила. ”На встрече он до конца выдержал беседу, но с самого начала знал, что общаться со мной не будет”, — говорит она. Прошли годы, но после рождения первого ребенка женщина вновь стала задумываться о своих корнях и весной 2010 года вновь позвонила отцу и сказала, что хочет провести экспертизу ДНК, чтобы точно знать, отец ли он ей.

”Я подчеркнула, что мне нужно это не ради экономической выгоды, — говорит Ирис. — Сказала, что компенсирую расходы на топливо и сама оплачу экспертизу. После окончания вуза у меня был хороший доход и я не испытывала финансовых проблем”. Гросс ответил, что никакой экспертизы делать не намерен. ”Он и, вероятно, многие другие думали, что я пытаюсь доказать отцовство из-за денег, чтобы получить наследство. Но у меня юридическое образование и я очень хорошо знают действующие в ЭР правовые акты, в том числе закон о наследовании. С большой долей вероятности наследство такого крупного бизнесмена будет распределяться по-другому. Единственная законная гарантия будет у моих детей в случае гибели обоих родителей. Тогда по закону о семье прародители будут обязаны содержать своих несовершеннолетних родственников до достижения ими совершеннолетия. Поскольку мой отец отказался от всяческого сотрудничества, я была вынуждена для установления родства обратиться в суд”.

Последовали долгие разбирательства, но весной 2013 года Ирис получила решение суда, согласно которому Олег Гросс, действительно, является ее отцом. ”Теперь по бумагам у меня есть отец. Но на самом деле его нет. Вероятно, он ненавидит меня”, — говорит Ирис.

”Сейчас я пытаюсь относиться к этому с юмором, но на самом деле мне грустно, что у меня такой отец. Кроме того, что его у меня не было, он забрал у меня сестру, брата, бабушку и дедушку. Я не понимаю, почему отец меня стесняется и не дал мне шанса”, — сокрушается женщина.

”Ирис Арге-Лепалинд было 25 лет, когда она явилась в мой кабинет, проигнорировав секретаря и других людей, представилась сотрудником КаПо и потребовала экспертизы ДНК, — излагает свое видение ситуации Олег Гросс. — Она угрожала, что лучше с ней договориться, поскольку если я добровольно не соглашусь на экспертизу, то у нее как у работника КаПо есть много возможностей меня наказать. На тот момент она была мне совершенно чужим человеком, о существовании которого я ничего не знал. Она общалась со мной только на почве денег и что-то вымогая”.

”У меня четверо законных детей, которых я признаю и покровительствую. То же самое было бы с Ирис, если бы она поступала по-человечески. Но, к сожалению, ее атакующая манера воспрепятствовала созданию благоприятной почвы. Насильно мил не будешь. Ее мать не сообщила мне о ее рождении, а знакомство с ребенком на улице, о котором она говорит, не могло быть воспринято серьезно: тех, кто хочет быть моим ребенком, десятки. Но проверки показывают, что это не так”, — объясняет Гросс.

Гросс отмечает, что ход самой экспертизы вызвал у него ряд вопросов, хоть он и решил не оспаривать ее результаты и решение суда.