[…]
Вы скучаете по Эстонии?

Конечно. Безусловно.

Это интервью выйдет за день до юбилея ЭР. В каком направлении идет Эстония? Есть ли у Эстонии надежда?

Ты это серьезно? (смеется).

Так все-таки — есть ли у Эстонии на надежда на ближайшие сто лет?

Давай переместимся в 1982-й. Сколько тебе было?

Девять.

Может быть, ты тогда не осознавал, но твори родители в 1982 году, когда умер Брежнев, осознавали наверняка, какова была ситуация. А ты спрашиваешь сейчас, есть ли у Эстонии надежда. Или вернемся к манифесту о независимости. Народ Эстонии, ты стоишь перед полным надежд будущем. Все было неплохо, до 1939-го. До этого момента мы были полны надежд. Да, были препятствия и проблемы, но у кого их нет? И вот пришла оккупация. В 80-ые было подписано 40 писем. Наша интеллигенция протестовала против вытеснения эстонского языка из жизни Эстонии. Молодежные беспорядки, избиение эстонских школьников милицией. И во все эти моменты вопрос о том, есть ли у Эстонии надежда, был более уместен, чем сейчас. Экономический рост составляет сейчас более четырех процентов, люди еще не отошли от одного из самых успешных предательства в ЕС, и ты не можешь спрашивать, есть ли у нас надежда. Это выглядело бы как жалость к самим себе.

То есть все наоборот и дела у нас идут как никогда хорошо?

Безусловно. Я смотрю на страны, которые вошли в этот свободный мир одновременно с нами, и в некоторых случаях мне кажется, что вот у них точно особой надежды нет. У вас было 26 лет, чтобы привести свое государство в порядок, но вы этого не сделали.

[…]

Эстония — одно из самых действенных правовых государств в мире. Но некоторые все равно жалуются, что все плохо. Но нет, не плохо. Не плохо. Эстония — это чудо, и другие тоже воспринимают Эстонию как чудо.

Полностью интервью можно прочитать здесь.