Олеся встретила нас на своем рабочем месте — в Институте химической и биологической физики, где она работает научным сотрудником.

Откуда вы родом?

Я из Кохтла-Ярве. Я жила в Ахтмеской части города, ходила в Ахтмескую гимназию. В Таллинн и эстонскую среду я попала благодаря спорту. Спортом я начала заниматься еще в детстве, В классе третьем к нам пришел тренер, отобрал несколько человек, сказал, приходите, если хотите. Я пошла. Я была не первая в классе, а хотелось быть первой. В детстве я была очень скромная, стеснялась общаться с ровесниками, а спорт раскрепостил и дал очень много. Спорт учит не сдаваться.

Какой вид спорта?

Это был бег, 800 м. Долгое время это было моей основной дистанцией. Потом на соревнованиях меня заметил Уно Кялле и пригласил в спортивную школу Audentes. Там предлагался целый пакет — спорт, общежитие, питание, тренировки и школа. Свои 11 и 12 класс я училась там.

Как проходило обучение?

Честно говоря, было очень сложно. Период обучения в Audentes был одним из самых сложных в моей жизни. У нас было по две тренировки и два блока уроков в день. С самого утра встаешь, идешь на учебу, потом у тебя тренировка, потом обед, потом снова учеба и вечером вновь тренировка. Поздним вечером я садилась разбираться в учебниках, все они были на эстонском языке и было много непонятного. Мама брала учебники моих старых учителей на русском языке и привозила их мне. Я пыталась их как-то сопоставить и разобраться. Вначале было очень тяжело.

Вы выучили эстонский там?

На самом деле, в Ахтмеской гимназии у нас были хорошие учителя. Но когда попадаешь в реальную среду, все происходит по-другому. У нас в Ида-Вирумаа действительно тяжело выучить эстонский язык. Я понимаю тех, кто говорит, что им трудно. В школе у меня всегда были хорошие оценки и мне казалось, что я знаю язык, но когда я попала в Audentes, то поняла, что не знаю. Так что да, думаю, что я выучила эстонский именно там.

Как вас приняли там?

Сначала не очень. Потому что, во-первых, русских там тогда почти не было. Во-вторых, я хотела учиться и училась хорошо, а многие спортсмены относились к учебе как к второстепенному занятию. Ну и в-третьих, спортсмены — это часто люди с сильным характером, не всегда они принимают тебя легко и дружелюбно. Постепенно у нас сложились хорошие отношения, на второй год мы уже дружили.

Мне очень помогали учителя. Там у меня в первый раз возник интерес к биологии. У меня была замечательная учительница, которая обратила все эти непонятные движения молекул в ясную и интересную картинку. Мне всегда нравились биология, математика, из этой комбинации я пыталась выбрать то, что мне более интересно.

Olesja Bondarenko
Foto: Jaanus Lensment/ Личный архив

Почему после окончания школы вы решили не продолжать заниматься спортом?

Я, скажем, была спортсменом не такого высокого класса, как многие, некоторые из нашей школы участвовали в чемпионате мира. Я была спортсменкой на уровне Прибалтики. После 12 класса меня приглашали в высшую спортивную школу Audentes, но я решила, что не хочу связывать свое будущее только со спортом. Плюс, как почти всех спортсменов, меня мучили травмы.

Даже в таком юном возрасте?

Да, они всегда проявляются. На профессиональном уровне спорт часто вредит организму, как бы странно это ни звучало.

И куда вы пошли учиться?

Я выбрала Тарту. Подала документы на генную технологию и, для мамы и бабушки, на врача, поступила в итоге на генную технологию. После окончания бакалавриата по личной причине я переехала в Таллинн и поступила в магистратуру, позже в докторантуру. Уже в магистратуре пришла в эту лабораторию (Лаборатория токсикологии окружающей среды под руководством Анне Кахру — прим. ред.). Мне очень нравится, что она немного прикладная, я здесь специализируюсь на молекулярной генетике. Mы изучаем влияние различных веществ на человека. С одной стороны, ты делаешь науку, а с другой — помогаешь понять действие опасных веществ, действие лекарств.

А если конкретнее?

На данный момент я уже долгое время изучаю наночастицы. Наночастицы — это маленькие частицы, из которых можно создавать удивительные материалы с новыми свойствами. В организме они могут попадать туда, куда обычные вещества часто не попадают. Благодаря этому свойству, с помощью наночастиц можно, например, доставлять лекарства в мозг или уничтожать раковые клетки. Но из-за этих же свойств некоторые наночастицы могут быть и опасны для организмов. Мы занимаемся тем, что пытаемся понять, какие свойства делают наночастицы опасными, а какие — нет. Зная это, можно создавать новые продукты, не опасаясь за их влияние на здоровье.

Проблема в том, что на рынке уже очень много продуктов с наночастицами, свойства которых еще не до конца изучены. Наночастицы, например часто используются в солнцезащитных кремах, потому что они хорошо отражают ультрафиолет, в пищевой промышленности как красители, как антибактериальные средства, например, в серебряных носках, о которых я говорила на TEDx (TEDxLasnamäe 2017 — прим. ред.). Очень много они используются в электронике, в различных проводниках. Благодаря нашей работе, данные о токсичности разных наночастиц попадают в центральные европейские базы данных, на основе которых потом решают, запретить ли конкретные наночастицы или оставить на рынке.

Второе направление моей работы, которым я занималась в Каролинском институте, а теперь занимаюсь здесь, это использование наночастиц в медицине — создание новых методов диагностики и лечения болезней.

Olesja Bondarenko
Foto: Jaanus Lensment

А как проверить безопасность наночастиц? Берется сама частица?

Это трудно. Существует много методов. На людях не проверишь, если уже нет каких-то данных. Традиционно смотрится эффект на мышах или на крысах, или очень редко, в последней стадии, проводится тестирование на приматах. Но политика Евросоюза все чаще запрещает эти тесты и обязывает производителей использовать альтернативные тесты. Такие лаборатории как наша и разрабатывают альтернативные тесты, например, об этом была моя докторская работа — о разработке альтернативных методов тестирования наноматериалов. Методы, которые я разрабатывала, базируются на бактериях и на изолированных человеческих клетках.

Насколько я знаю, в прошлом году вы получили премию от ЮНЕСКО ”Женщины в науке 2017”…

На самом деле, это была не основная, а поощрительная премия как лучшему молодому кандидату. Главную премию получила замечательный ученый из нашего института — президент Академии наук молодых ученых — Эльс Хеинсалу.

А в целом, какими достижениями вы гордитесь?

Например, одной из первых премий за магистерскую работу от Эстонской академии наук. Потом у меня было много премий за лучшие постеры, научные работы и самые цитированные статьи. В 2015 году меня отобрали встречаться с нобелевскими лауреатами, одно из самых запоминающихся событий в жизни. Раз в год лучшие молодые ученые со всего мира встречаются с нобелевскими лауреатами, могут свободно общаться с ними, слушать их, делать свои презентации.

Что запомнилось больше всего?

Эта атмосфера. Люди. Какая-то возвышенность. Многие нобелевские лауреаты — это очень необыкновенные люди, они уже могут расслабиться, могут говорить не только о науке, об абсолютно разных вещах. Очень многим из них нравится обучать людей, часто они не просто экспериментируют, а делают это играючи, у них очень широкий кругозор. Самое интересное, что они все разные. Кто-то очень хороший предприниматель, кто-то большую часть жизни посвятил созданию обучающих материалов для школьников, кто-то сильный политик, который считает, что ученые должны активно участвовать в общественной жизни, иначе кто тогда узнает правду.

Olesja Bondarenko
Foto: Jaanus Lensment/Личный архив

Есть звездная болезнь среди ученых?

Да, но лучшие ученые увлечены не собой, а идеей. Это и делает их самыми хорошими учеными. Они ставят идею и познание мира превыше своих премий и достижений.

Насколько активно в Эстонии ученые участвуют в общественной жизни?

Зависит от ученого. Можно было бы и больше. Мне кажется, раньше вообще не участвовали. Раньше мне и в голову не приходило, что нужно что-то делать, зачем тратить свое время. Теперь это стало более популярно, и мне кажется, что это очень правильно. Есть ученые, которые постоянно высказываются, пишут свои статьи. Я недавно поняла, что ничего не делаю для русской аудитории. Статьи мы все пишем на английском, выступаю на эстонском, потому что приглашают эстонские каналы и радио, а русскоязычные о нашей работе почти ничего не знают. И это, пожалуй, неправильно.

А что именно ученые должны делать?

Например, я в прошлом году организовывала беседу на Фестивале мнений о докторском образовании. Ученые могут писать статьи, книги, главное — не оставаться в стороне. У ученых есть очень большое преимущество — они понимают научные факты, у них есть критическое мышление. Для обладания критическим мышлением, конечно, не обязательно быть ученым; скорее, проще понимать специфическую информацию из научных статей и слабости и вес этих статей. Поэтому ученым важно, например, говорить людям, что полезнее вакцинировать детей, чем не вакцинировать. Говорить о вещах, о которых общество имеет противоречивые сведения. Говорить, что сделано научное исследование, и объяснять, что показывает это исследование.

Я очень редко вижу на новостных порталах комментарии ученых…

Потому что их нет! Ученые много пишут в ”Новаторе”, в ”Сирпе”. Почему-то на Delfi мало кто пишет, может быть, из-за комментариев.

В Эстонии в науке больше мужчин или женщин?

Это очень интересный вопрос. Начинается все с того, что женщин чуть-чуть больше . К моему возрасту становится все меньше женщин и все больше мужчин, потому что женщины идут в декрет. Они, получается, пропускают время и потом очень тяжело вклиниться в струю. Если говорить о самой верхушке, то там профессора — мужчины. Хотя сейчас в Эстонии и в Европе стараются с этим считаться.

Хотите получить Нобелевскую премию?

Когда я только начала заниматься наукой, мне очень хотелось получить Нобелевскую премию. Сейчас я понимаю, что это уникальное стечение обстоятельств, что как-то ее планировать практически невозможно. Можно заниматься в направлении, которое приведет к получению этой премии, но предугадать что-то невозможно. Есть кандидаты, которые сделали уникальные открытия, но их имена десятки лет лежат на столе жюри. Какова вероятность, что ты вдруг внесешь огромный вклад, и тебя еще и выберут?

Что делаете в свободное время?

У меня перемешана работа и свободное время, иногда работаю вечером, иногда на работе делаю свои вещи. Из хобби у меня бег, настольные игры, чтение, люблю балет, управление финансами.