В июле, в самый разгар летних отпусков, Министерство образования и науки отправило на согласование поправки к Закону об основной школе и гимназии, согласно которым организацию и финансирование основного образования для детей с особыми потребностями следует полностью возложить на плечи местных самоуправлений.

Законопроект стал, мягко говоря, сюрпризом, поскольку в течение последних пяти-шести лет движение осуществлялось в прямо противоположном направлении — в сторону увеличения ответственности государства. Теперь концепция, стало быть, резко изменилась. В то же время местные самоуправления убеждают передать ответственность за гимназии государству. Что происходит?

Министру приспичило: необходимо, чтобы парламент утвердил поправки к Закону об основной школе и гимназии чуть ли не со скоростью звука, ещё до конца года, чтобы новые пунктики вступили в силу с 1 января.

В конце сентября глава Минобра Майлис Репс, представляя свой план социальной комиссии и комиссии по культуре Рийгикогу, начала свою речь как-то так: это долгожданный законопроект и если его производство затянется, то на вашей совести останутся невыплаченные из госбюджета миллионы для опорных специалистов, работающих в школах!

К каким изменениям привело бы принятие законопроекта?

Поправки к закону отменили бы статью 2, часть 4 Закона об основной школе и гимназии, что сняло бы с плеч государства ответственность за учреждение и содержание спецшкол для детей с очень специфичными образовательными потребностями. Обязанностью каждого местного самоуправления стало бы самому решать, какие школы содержать. Каждому директору пришлось бы думать, открывать ли спецклассы для детей с образовательными потребностями, отправлять их в обычные классы или предлагать им обучение на дому.

Также из закона исчезла бы статья 51, устанавливающая максимальное количество в классе учеников с особыми потребностями. У каждой школы появилась бы полная свобода решать самой, в каких условиях обучать детей.

Изменилась бы и система учебного консультирования. Каждое самоуправление организовывало бы его по собственному усмотрению через т.н. внешкольную консультационную комиссию. Несмотря на то, что центры Rajaleidja (”Первопроходец”) продолжат функционировать, принципы их работы изменятся — ”прописать” нуждающимся учебу в малом или спецклассе они уже не смогут.

Из закона исчезли бы также понятия ”спецшкола” и ”ребенок с особыми образовательными потребностями. Перестали бы существовать сокращения HEV-1 и HEV-2, поскольку подобное навешивание ярлыков не в интересах ребенка, плюс ещё и неполиткорректно.

Пересмотру подверглись бы и учебные программы. Осталась бы только одна государственная учебная программа, которую в течение полутора лет переписали бы так, чтобы учитель смог по ней обучать всех детей. Даже тех, кто не справляется или имеет ограничения в физических возможностях, умственные или психологические отклонения.

Пару десятков спецшкол, которые до сих пор считались государственными, Министерство образования попыталось бы спихнуть вместе с учениками и помещениями органам местного самоуправления — в пояснительной записке подчеркивается, что исключительно по обоюдному согласию.

Изменения затронули бы также суммы, которые государство выплачивает в виде зарплаты школьным учителям за детей с особыми потребностями. До сих пор деньги начислялись в зависимости от образовательной потребности путём добавления соответствующего коэффициента. Согласно законопроекту суммы сравняются: если сейчас коэффициент в зависимости от степени инвалидности варьируется от 3,4 до 14,3 единиц, то с нового года он был бы для всех 4,0.

По мнению Тийны Кангро, рассматриваемый сейчас законопроект достоин называться законотворческим браком, причем даже несмотря на 42 страницы пояснительных записок к нему.

Развернутую версию статьи можно прочитать в электронной версии ”Учительской газеты”