Недавно вы перенесли тяжелую операцию. Как ваше здоровье?

Спасибо, восстанавливаюсь. Потихоньку. Северо-Эстонская Региональная больница очень хорошая.

Каково ваше настроение в начале нового года?

Новогодние праздники прошли хорошо в кругу семьи. Сын Ханс Хендрик быстро растет. А вот настроение суетливое.

Стэнфордский университет ждет?

Ждет-ждет. /…/ Темы, которыми я буду заниматься, интересовали меня всегда: инфотехнологии, внешняя политика и политика безопасности. Они являются очень важными в XXI веке и касаются всех государств.

9 октября прошлого года, выступая на телевидении накануне передачи своих президентских полномочий вы сказали, что ”моим рефреном навсегда останется Эстония”. Правда, останется?

Не переживайте. Последние 35 лет я посвятил Эстонии. Я не отпущу Эстонию, так же, как и она не отпустит меня. С нового года я стану также членом совета Международного центра оборонных исследований. Планов много.

/…/

У меня четко отпечаталась в памяти ваша прощальная речь перед парламентом 10 октября, в которой вы поблагодарили Эстонию за возможность служить своему государству, после чего Рийгикогу и находившиеся на балконе гости встали и, казалось, овации никогда не стихнут. Эта было впечатляющее зрелище. Что вы сами чувствовали в тот момент?

Я подумал о том, что за эти десять лет многое удалось сделать и что Эстония, действительно, выросла. Точнее, о том, что теперь Эстония, по крайней мере до той поры, пока она будет оставаться верной самой себе, достаточно четко отделилась от той ”Восточной Европы”, 10 государств и 75 миллионов человек которой люди, смотрящие на вещи поверхностно, именуют провинциальной, задиристой, паразитирующей и с сомнительной демократией.

Иван Макаров в Postimees назвал вас президентом Эстонии, который не пытался понравиться народу…

…но я на самом деле считаю, что президент республики не должен искать у всех благосклонности. Это в любом случае не удалось бы и помешало бы исполнять обязанности, которые президент как высший руководитель по обеспечению госбезопастности и как один из тех, кто формирует внешние отношения Эстонии, должен хорошо исполнять. Президент — не для того, чтобы нравиться. Он — глава государства. Ему также приходится накладывать вето на законы, которые могут быть популярны, но противоречить Конституции.

Кому, наверное, необходимо нравиться больше, так это правительству. А вот президент не должен стремиться к популярности, особенно в критические времена, когда любовь народа — это не то, что нужно для сохранения государства. Я делал то, что считал для Эстонии правильным. По крайней мере, исходя из того понимания, что мы являемся частью западной демократии и ответственным членом Евросоюза и НАТО, флагманом инновативности.

Но зато, по словам Макарова, вы сделали все, чтобы Эстония и наш народ нравился нашим союзникам…

….и если посмотреть на военных НАТО в Эстонии и на то, как нас понимают в Брюсселе, Вашингтоне, Берлине, Лондоне, Варшаве, Париже и т.д., это удалось.

/…/

Говорят, в Стенфорде вы планируете написать книгу об основах дигитального общества. Треть ее будет посвящена Эстонии?

Давайте я сначала ее напишу, а потом можно будет и измерить.

Начиная с ”Прыжка тигра”, Эстония является первопроходцем. Нам не всегда все удавалось, но в случае с неудачами Эстонии, как и с неудачами других стран, для меня ясно, что нужно делать, а чего нельзя делать, если нам нужна не только безопасная, но и работающая дигитальная среда.

Мой основной тезис, до которого я дошел уже будучи руководителем рабочей группы Еврокомиссии по э-здоровью и одним из руководителей при создании сборника Всемирного банка Digital Dividends, заключается в том, что технологии есть везде, но будут ли они внедрены и насколько хорошо, скорее, аналоговый вопрос, чем дигитальный.

Что это значит?

Внедрение технологии зависит в значительной степени от политиков и законодательной базы государства. Одним старым, но полезным примером является дигитальная ИД-карта. Эстония сделала ее обязательной, что вызвало много недовольства. Другие не сделали, и результатом стало то, что государственный и частный секторы не удосужились выстроить те услуги, которые для нас стали обыденными: например, электронные рецепты, которыми пользуются 99% жителей Эстонии. В других странах такого нет. В Эстонии это работает, так как мы обладаем смелостью, политикой и законодательством.

В вашей книге речь будет идти и о возможном влиянии российских хакеров на результаты выборов в США, которые никакого реального и ощутимого воздействия не оказали. Но все же.

Нет никакого ”все же”. В своем эссе для Huffington Post я написал, что, если мы признаем атаку со стороны России президентских выборов в США и использование массовой дезинформации, то что нас ожидает в следующем году на выборах в Германии, Франции и Голландии, где быстрыми темпами набирают популярность радикальные партии?

А что ожидает?

Прежде всего, следует ответить на вопрос: сможем ли мы ограничить ложь, если она угрожает демократии? Демократия — это свободные и честные выборы, права человека, правовое государство в целом и, конечно, свободные СМИ. Еще в начале прошлого года я и мыслящие со мной одинаково люди считали СМИ незыблемым столпом демократии. После брексита и президентских выборов в США, в ходе которых СМИ использовались для распространения лжи, без последующих опровержений и самокритики, мы вынуждены задуматься о роли этих самых СМИ. Ложные новости становятся истиной.

То же самое сказал вам в очень хорошем интервью Хенрик Хололей: если факты не имеют больше никакого значения, можно ли и дальше говорить о демократии?

После окончания вашего президентского срока новым президентом США был неожиданно избран Дональд Трамп. Его высказывания красочны и вызывают чувство легкого страха. К примеру, желание увеличить количество ядерного оружия. Насколько острожными нам следует быть?

Скорее, нам надо занять выжидающую позицию. Что касается ядерного оружия США, то наша осторожность тут особо ни на что не повлияет. В общем, нам следует дождаться вступления Дональда Трампа в должность. Только тогда мы сможем оценить его внешнюю политику. Я не думаю, что грядут изменения, которые могут напугать кого-либо из союзников НАТО.

/…/

Что бы вы посоветовали эстонским политикам в ситуации, когда президент нашего самого крупного союзника может оказаться не таким уж хорошим другом?

Я не раздаю советы эстонским политикам посредством прессы. Лично я считаю правильным дождаться смены президента США, и тогда, я уверен, мы сможем посмотреть и оценить действительную внешнюю политику новой администрации.

Нам же следует, несомненно, продолжать выполнять требование по выделению минимум 2% от ВВП на гособорону — это показывает, что в вопросе большой безопасности мы не гуменщики. Мы же знаем, что избранный президент США обещал проверить, выполнили ли союзники свои обязательства. Ничего нового, кстати. Еще в 2011 году, после прощальной речи министра оборона Роберта Гейтса, я предупреждал, что тем, кто не исполняет своих обязанностей, придется с конгрессом США туго.

Мы находимся в ситуации, когда количество террористических атак не уменьшается. Скорее, наоборот. Как вы смотрите в новый год с этой точки зрения?

2017 — это год, который очевидно повлияет на далекое будущее. Выборы в Германии, Франции, Голландии, где к власти пытаются прийти радикальные партии, в интересах которых могут действовать недемократические режимы с использованием хакерских приемов и распространением дезинформации. Продолжающиеся игнорирование Минских соглашений и сохранение жаркой ситуации в Восточной Украине.

Мы можем жаловаться на Евросоюз, но представляем ли мы себе, в каком положении оказалась бы Эстония в случае его развала? В очень плохом, скажу я вам. Поэтому мы должны беречь этот Евросоюз, стоять за его единство. Это — часть нашей безопасности, свободного передвижения людей, всех тех свобод, на которые опирается Евросоюз и которыми наслаждаемся и мы с вами.

/…/

Что вы пожелаете в новом году?

Хорошего нового года, конечно же. Смелости в принятии решений, как в личных вопросах, так и в вопросах внешней и внутренней политики. Умения видеть картину в целом и умения ее осмыслить. Неспособность принимать решения, откладывание принятия решений могут оказаться губительными. Осознания того, что в совершении ошибок — если причиной не является злонамеренность или получение собственной выгоды — нет ничего постыдного. Отрицание этого приводит к потере смелости при принятии решений. Умения отделять существенное от несущественного. Отказ от злорадной и порицающей риторики, в том числе в комментариях…

Видите, я размечтался. Но в начале года это позволительно.