Очередное заседание, окончившееся вчера днем, поставило ребром один принципиальный вопрос: может ли народный избранник на ночном заседании употреблять алкоголь или нет?

Журналист TV3 Свен Сойвер написал у себя в Twitter пост, указывающий на то, что один из депутатов Рийгикогу ночью принял на грудь. "Можно ли пьяного народного избранника насильно выводить из зала? Главный герой сам утверждает, что коньяк на работе — это абсолютно нормально", — написал журналист. Речь идет о реформисте Мадисе Миллинге.

Что именно случилось — сначала было неясно, но сложилось впечатление, будто бы Миллинг под утро был уже достаточно на рогах, и встал вопрос о его удалении из зала, что привлекло повышенное внимание сотрудников телеканала. Программа "Seitsmesed uudised" взяла его на мушку, был организован народный опрос, припомнили также и слова Эвелин Ильвес, мол, пока в буфете Рийгикогу продается алкоголь, государственные решения принимаются исключительно по пьяни.

Перед эфиром мы позвонили Миллингу и спросили в лоб: что именно случилось, сославшись на пост журналиста. Поскольку такого рода новости в основном превращаются в самые обычные статьи, в этот раз мы решили порадовать читателя и опубликовать разговор в форме интервью, каким он по факту и получился. В этом честном и откровенном интервью Миллинг, конечно, осторожничал, но в то же время прямо признался, что действительно немного приложился, чего не скрывал и перед объективом телекамеры.

- Прошу ваш комментарий относительно слуха, дошедшего до нас, что на сегодняшнем ночном заседании вы употребляли спиртное, напились и вас удалили из зала. Это соответствует действительности? Как вы это прокомментируете, и что точнее случилось?

- Нет, я не прокомментирую это никак.

- Почему?

- Потому что пункт А — ваш первый вопрос: употреблял ли я спиртное — да. Какой был второй вопрос?

- Первая часть слуха — вы употребляли спиртное и напились, а вторая — что вас вывели из зала, на что указывает пост в Twitter журналиста TV3 Свена Сойвера.

- Абсолютная ложь. Я могу подтвердить, что наши походы в зал были организованы по графику. У каждого члена фракции было свое т.н. свободное время. И утверждение, что меня откуда-то вывели, это абсолютная неправда. Наоборот: вчера вечером я был вместе с организатором пробы рождественского выступления нашей фракции (пропадает поле и связь прерывается, Миллинг перезванивает) Мы готовили рождественское выступление. (долгая пауза)

- И?

- Все.

- Все, да? В любом случае, до нас дошла информация, что около 7 утра был какой-то инцидент. Мог ли быть какой-либо инцидент, связанный с вашим нетрезвым состоянием, который мог привлечь внимание окружающих?

- Едва ли. Нет. Точно нет.

- Тем не менее, вы употребляли алкоголь. Сколько вы его употребили?

(пауза)

- Ну вы же приблизительно помните?

- Конечно помню. Ну примерно… четыре сантиметра коньяка.

- Четыре сантиметра коньяка?

- Да.

- Каковы ваши взаимоотношения с алкоголем?

- Поверхностные.

- Как часто вы, ведя государственные дела, употребляете алкоголь?

- Никогда. Вчера вечером не было ведения государственных дел. Вчера вечером было ночное заседание, где по таблице Excel установлено, как нажимать кнопку.

- Во время нажатия кнопки депутат Рийгикогу, народный избранник, не должен быть абсолютно трезв?

- Может. Но не должен.

- Я так понимаю, что…

- И я тоже вас понимаю, вы хотите вытащить из меня заявление, и в конце концов напишете то, что сами хотите.

- Нет, я сейчас записываю этот разговор. Все будет слово в слово.

- Ну, это так и есть. Именно.

- По вашему мнению, это было неверным поступком вам позвонить? Работа журналиста не заключается в том, чтобы выяснить, что произошло?

- Нет. Политик, который жалуется на журналиста, это примерно как капитан корабля, который жалуется, что море волнуется.

- Хорошо, я буду волноваться дальше. У вас есть что еще добавить по поводу случившегося?

- Нет.

- Хорошо, всего вам доброго!

- Спасибо, приятного вечера!