”Событие само по себе было ярким. То, что происходило у нас и в СССР в целом, было очень тревожным и решающим периодом”, — сказал Сависаар в интервью Eesti Päevaleht.

Когда начался путч, Сависаар вместе с Марью Лауристин находился в Швеции. ”Это была довольно важная встреча. По инициативе социал-демократов на месте находились несколько ведущих политиков Восточной Европы. Но тогда я ничего не знал о том, что в это же время в Москве что-то случится, — рассказал политик. — Было раннее утро и я еще спал, когда секретарь позвонил мне и сообщил о происходящем”.

Безопасно вернуться в Таллинн

Было решено держать связь через посольство и разработать маршрут, чтобы возвратиться в Эстонию с наименьшими потерями. Перед тем, как отправиться на родину, Сависаар выступил с речью на площади в центре Стокгольма: ”Тогда я дал свою первую публичную оценку путчу и сказал, что не согласен с теми, кто пытаются подавить общественное мнение и говорят, что с происходящим надо смириться, так как в условиях СССР это само самой разумеется. Я подумал и о том, что этим я настроил организаторов путча против себя. Я знал, что тогда, например, президент Франции Миттеран занял достаточно нейтральную позицию в отношении путчистов, а большинство европейских политиков не сделали и этого”.

В Эстонию Сависаар возвращался через Хельсинки, где его на катере встретил Калле Кландорф. ”Конечно, я видел военные корабли. Но человеку должно же когда-то везти. Для нас было самым главным вернуться в Таллинн и начать работать. У меня не было времени думать о том, потопят наш катер или нет”, — рассказывает Сависаар.

По прибытию в столицу премьер-министр первым делом связался с Государственным секретарем РСФСР Геннадием Бурбулисом, мэром Санкт-Петербурга Анатолием Собчаком и другими политиками.

На вопрос о том, испытывал ли он тогда страх, Сависаар ответил, что все испытывали. ”Те, кто говорят, что не боялись, блефуют”, — сказал политик.

На самый крайний случай у Сависаара был разработан план. ”Юло Кесккюла — мой хороший друг, пастор православной церкви. Он должен был мне помочь уйти в подполье, если дело зайдет слишком далеко. У меня в кармане все время лежали ключи от конспиративной квартиры в Ласнамяэ. К счастью, они не понадобились”.

Эстония должна была выстоять

21 августа в 17 часов Сависаар проводил собрание, на котором ему сообщили об ухудшении положения дел на Таллиннской телебашне. ”Мне вспоминается, что кто-то из министров пришел и сообщил о том, что начинается ”свистопляска”. Те, кто был возле Телебашни, и так находились в постоянной готовности. Было видно, что путчисты в Москве уже начинали поднимать руки в знак капитуляции, но у нас в Эстонии напряжение росло”, — рассказывает Сависаар.

”Я пытался предотвратить это, чтобы никто не пострадал. С Москвой у них связи не было. Спецподразделение нашего директора центра радиосвязи Ааду Йыгиааса хорошенько вставило им палки в колеса, чтобы они не смогли получить эту связь”.

О провале путча в Москве все узнали из радиосообщений: ”Это было время, когда СМИ выполняли свою истинное предназначение. Московские радиостанции тоже пытались говорить так много, как это было возможно, и даже больше”.

Историческая минута

20 августа в 23:04 ударом молотка руководитель Верховного Совета Юло Нугис провозгласил восстановление независимости Эстонской Республики.

”Мы хотели, чтобы дело, наконец, было доведено до конца. Мы были против тех, кто затягивал, и тех, кто не мог сделать этого в первый день, ожидая, на чьей стороне окажется перевес в Москве”, — сказал Сависаар.

”Мы не смотрели со стороны, а занимались тем, чтобы Эстония — сколько этой Эстонии было в то время — выстояла”.

Спустя 25 лет с момента восстановления независимости, государство подозревает Сависаара в коррупции. ”Я не жду никакого обвинения в коррупции. Этого ждут другие. Я — историк и считаюсь с тем, что революция поедает своих детей”.

”Я мечтал о независимой Эстонии, и мы этого добились”, — подытожил Сависаар и добавил, что нынешняя Эстония могла бы быть более дружелюбной, как с точки зрения межчеловеческих отношениях, так и в отношении своих соседей.