В прошлом месяце исполнился ровно год, как Манько пребывает за решеткой. Публикуем ранее вышедшую в еженедельнике Eesti Ekspress версию случившегося самого Романа Манько и его тещи. Авторский стиль сохранен.

Ольга Дождёва, теща Романа Манько:

Я, немолодая уже женщина 50 лет, бегу-бегу на свидание. К кому? К молодому красивому парню с зелеными глазами и рыжей бородкой, спортсмену с широкими плечами и развитой мускулатурой… Сворачиваю с широкого, модного и делового проспекта Лийвалайа на улицу Веэрени, еще 500 метров и… вот оно место свидания. В самом центре города (50 лет живу в Таллинне и знать не знала) — мрачные проржавевшие покосившиеся здания, облепленные кучей железных будок, предупреждающие вывески, вооруженная охрана и люди в форме. Потому как место свидания — тюрьма.

Вот уже год в ее казематах под следствием томится Роман Манько, обвиненный прокуратурой в финансовой поддержке терроризма. Вот к нему-то и бегу на свидание, потому что знаю его много лет как доброго и отзывчивого парня, не способного никого обидеть, любящего мужа и отца… в общем, самого обычного человека.

13 апреля 2015 года, история ареста (рассказывает Роман Манько)

Поставил фуру на загрузку, выпрыгнул из кабины на улицу. Стою, подставив лицо теплому апрельскому солнышку, наслаждаюсь погодой и представляю, как через часик-другой буду дома, расцелую 3-летнего сынишку, поглажу семимесячный животик своей женушки и вручу всем подарки… Эх, хорошо! Как вдруг — сзади двое в гражданском, резкий выпад, выворачивают мне руки, пытаются положить ”мордой в пол”. Но не дался: спасла реакция боксера, хоть и бывшего. Прижали к фуре: ”КаПо! Стоять! Ждать! Сейчас приедут — все объяснят”. Понаехало еще человек десять, надели наручники, и вот я в ”обезьяннике”. Первые мысли: недоразумение? С кем-то перепутали? Маски-шоу? Спектакль? Чья- то дикая шутка? Спокойно, Рома, спокойно. Скоро всё выяснится…

Апрель 2015 года, обвинение (рассказывает Роман Манько)

Следующие три дня — обыск в машине и дома, вопросы, вызывающие недоумение и, наконец, предъявляют обвинение: ”Вы обвиняетесь в финансовом пособничестве терроризму”. На миг почувствовал себя олигархом — перед глазами пронеслись сотни тысяч нефтяных долларов, которые я перекачиваю где-то в оффшорах, дабы подпитать загнивающий без меня терроризм. Не выдержал — расхохотался! Потому как вспомнил свою крошечную 2-комнатную квартирку, старенький "Вольво" и жизнь от зарплаты до зарплаты.

Апрель-июль 2015 года, допросы (рассказывает Роман Манько)

Первый допрос крутится вокруг Ивана Сазанакова. Объясняю: да, знал такого, близкими друзьями не были, пересекались иногда по спорту и на курсах арабского языка. Уехал Иван из Эстонии пару-тройку лет назад, а следом и его семья: остались без работы — от нищеты бежали. И вдруг уже через три недели (!) после моего ареста мне сообщают, что Сазанаков воюет в Сирии, и его будут объявлять в розыск. С трудом верится…

В качестве доказательства предъявляют фото из его блога, где он с гранатометом на плече. Ну и что? И это — все доказательства? Прикололся парень, быть может, или выпендривается, а я здесь с какого боку? Далее без конца водят на допросы, вопросы одни и те же: ”Давал деньги семье Сазанакова? Ездил в Ригу за деньгами для Сазанакова? Хранишь дома литературу и видеокассеты про ислам?”. Следователи все время разные, разыгрывают классический вариант — добрый и злой следователи. Злой: ”Семью еще долго не увидишь”. Добрый: ”Ладно, подпиши вот это и это, признай вину, и сегодня пойдешь домой”. Бывал я в Риге, конечно, и не один раз: я же дальнобойщик, да и с друзьями приходилось встречаться, да вот только денег я там никаких не собирал, что и подтвердили рижские знакомые, прислав письмо, которое зачитывалось на суде.

Да, я верующий, изучаю ислам, и исламская литература у меня есть. Возможно, там и затесалась брошюра про джихад, но почему сразу такие выводы? В любой крупной библиотеке мира вы найдете, к примеру, книги Гитлера, Муссолини, Сталина. И что теперь, всех, кто их прочитал, надо объявить пособниками фашизма?

Июль 2015 года, запреты (рассказывает Роман Манько)

Судья решает вопрос о том, чтобы отпустить меня под подписку о невыезде. Прокурор категорически против: ”Роман Манько изучает ислам, а также имеет много друзей-единоверцев, у которых может укрываться”. И это — слова прокурора, основная обязанность которого — соблюдать законность, определенную Конституцией, а, следовательно, равенство представителей всех религий!

Приходили дважды из КаПо — предлагали подписать мировое соглашение: ”Ты нам — признание вины, а мы тебе — минимальный срок условно и на свободу прямо из здания суда”. То есть для того, чтобы получить смягчение наказания, надо было признать себя виновным в том, чего не совершал, признать себя виновным в поддержке и финансировании терроризма?

Несмотря на давление КаПо, дважды отказался… Объявили запреты — запрет на свидания, запрет на переписку, запрет на телефонные звонки сроком на полгода. А душа болит: как там жена? Давно уже должна была родить… Как справляется одна с двумя малышами?

Несколько раз пишу прокурору: разрешите свидание с женой, разрешите хотя бы позвонить! Отказ, отказ и ещё раз отказ. Сокамерники объясняют, что меня просто маринуют, пока не подпишу признание вины. На душе тошно, противно, мерзко. Наконец долгожданное: ”Вам разрешен один пятиминутный звонок в неделю”. Набираю жену и узнаю, что у меня месяц назад родилась дочь. И первые слезы за последние 25 лет. Сам не пойму: то ли от счастья, то ли от боли за то, как все произошло, то ли от стыда за себя. Должен быть там, с ними, помощником и опорой. То ли от невозможности взять кроху на руки, то ли от мыслей, когда увижу и обниму их всех, моих родных и любимых…

12 января этого года наш самый справедливый суд в мире в торжественной обстановке под вспышками фотокамер объявил приговор: 5 лет тюрьмы. Правда, аплодисментов не было: родственники плакали, да и журналисты расходились какие-то понурые. В общем, как у Шекспира: ”Все это было бы смешно, если бы не было так грустно”.

Покоробило то, что судья во время оглашения приговора, рассматривая возможность дать наказание условно (”я знаю, что дома их ждут маленькие дети”), сама же решительно отвергла такую возможность, мотивируя тем, что обвиняемый не признал свою вину и, следовательно, не раскаялся. То есть, для того чтобы получить смягчение наказания, надо было признать себя виновным в том, чего не совершал, признать себя террористом? Да здравствует наш самый гуманный суд в мире!

12 января 2016 года, оглашение приговора в суде первой инстанции (рассказывает Роман Манько

Ждал, конечно, оправдательного приговора. Был в шоке, услышав "5 лет тюрьмы!" Умные люди объяснили, что дело политическое, заказное: Эстонии нужны собственные террористы, дабы взять под контроль мусульманский культурный центр, держать в страхе прибывающих беженцев, а также получить помощь от Евросоюза на борьбу с терроризмом. Но мне-то от этого не легче! И без умных людей понимаю, что сделали из меня крайнего!

На следующий день отошел от шока, взял себя в руки и на прогулке (каждый день нас выгуливают в прогулочном боксе размером 3 на 4 по часу, летом охранники смеются: ”идите позагорайте в клеточку”), обдирая в кровь руки, подтягивался на арматуре и отжимался от ледяной земли, пока не пошла носом кровь. Стало легче. ”Не сдамся, держи удар!” — сказал сам себе. Есть родственники и друзья, которые поддерживают меня и главное — мою семью.

Поражает несоразмерность вины наказанию: 5 лет за 200 евро помощи детям! А сколько надо было дать, чтобы получить минимальный срок по этой статье? 50 центов?

13 апреля 2016 года, годовщина (рассказывает Роман Манько)

Сегодня ровно год с момента ареста. Год я томлюсь в камере. Год терзаюсь переживаниями за мою семью и целый год пытаюсь понять: за что? Спасаюсь чтением книг и перепиской с родными. Хоть это разрешили. Подана апелляция, в которой указано на многочисленные ошибки судьи, прокуратуры и КаПо. Читал и диву давался: как много, даже засомневался, ошибки ли это вообще, или чей-то злой умысел? Скоро суд второй инстанции объявит свое решение, но надежд на справедливость уже не осталось… А впрочем, что это я раскис? Стойка, защита, удар — держать удар!

Интервью с Романом Манько, а также свои комментарии записала Ольга Дождёва.

Ольга Дождёва:

Почему-то в последнее время стало модным ставить чуть ли не знак равенства между исламом и терроризмом, но это же абсолютная чушь! Ни в одной мусульманской стране не существует детских домов или домов престарелых, потому что нет там ни брошенных детей, ни одиноких стариков: всегда найдутся родственники или друзья, готовые протянуть руку помощи ближнему своему. У мусульман не принято оставлять единоверца своего, попавшего в беду, без помощи, и попросту невозможно оставить женщину с детьми без поддержки. Настоящий ислам по сути своей очень мирная религия, и законы его прямо запрещают насилие. Роман хотел лишь с честью исполнить долг милосердия по отношению к семье единоверца.

Теперь члены мусульманской общины помогают семье Романа, которая осталась без кормильца. При этом они говорят, что им страшно. Очень страшно! ”А может мы следующие? Предполагаемые защитники предполагаемого пособника предполагаемого террориста?

Что же теперь, никому в этой жизни не помогать? Или тщательно выбирать: вот этим детишкам можно помогать, а этим — ни-ни… А если твоя, читатель, семья когда-нибудь окажется в беде и от нее отвернутся, побоятся, что детишки "не те”?"