Сколько раз после вчерашнего вас спрашивали о должности президента Эстонии?

Все спрашивали. Я не могу ничего в сущности ответить. Партия сама обсудит это весной. До того момента, пока нет предложения — все спекуляции. Но конечно я признаю, что т.н. моя президентская партия в Эстонии очень велика. Много тех, кто этого хочет, и это приятно. Конечно, если такой момент настанет, то я приму такое приглашение. Однако, что я хочу подчеркнуть: сейчас я не провожу никакой кампании. Нет кампании. Я не хочу, чтобы каждое мое выступление… иду выступать в престижный университет, что очень хорошее дело, и тут приходит журналист и спрашивает, мол, является ли это частью моей президентской кампании. Я не провожу никаких кампаний.

Если оглянуться назад, на ваш проигрыш на президентских выборах в ALDE (Альянс либералов и демократов за Европу (АЛДЕ) — прим. ред.), в чем была причина? У другой стороны было больше времени на проведение кампании?

У другой стороны было больше времени, у них были соглашения. Если бы я действительно решил это в мае, когда первые разговоры о выдвижении кандидатуры дошли до меня (к чему я вообще не был готов), тогда возможно эти соглашения были бы достигнуты относительно меня. Ван Баален (Ханс ван Баален, выбранный президентом ALDE) и его круг, кого мы видели там на конгрессе, это люди, которые долгое время вместе. Это общество ALDE, в котором я не пребывал настолько долго. Там ван Баален — свой человек.

Вы опытный политик и должны были все это предвидеть. Почему же решение о выдвижении кандидатуры было принято так поздно?

Соглашения достигаются всегда, но бывало, что делегации прибывают и голосуют все же так, как им хочется там — на месте. 117 голосов, что я получил — это не так уж и мало. Мы тут проанализировали, что от некоторой крупной партии за нас было достаточно много делегатов. Кто хотел изменений — были уверены, что шанс на победу имеется. Однако ясно: когда в политике доходит до выборов — риск есть всегда.

Ставки стали очень высоки. Обычно там не было никогда настолько большой поляризации.
Люди должны делать серьезный выбор не на основании личных симпатий, но на базе многих других вещей: политические соглашения, партийные и правительственные интересы. Ван Баалена однозначно поддерживает голландское правительство, он во многом представляет его позиции. Я и моя очень маленькая команда, которая работала по 25 часов в сутки, мы содрогнули их, конечно, так что… Это было настолько увлекательно, что не жалею ни минуты.

Поговорим немного о кампании. У вас очень маленькая команда. Была ли у вас какая-то стратегия, или приходилось попросту сбивать с ног как можно большее число делегатов?

”Мастером кампании” была Анника Аррас. Айрис Мейер была в Брюсселе. Также участвовали Кая Каллас, Урмас Паэт, Мартин Кукк и Рейн Ланг. Еще Райн Розиманнус, с кем писали тексты, Кейт Пентус-Розиманнус и Калев Каллеметс. Ван Баален сказал мне, что сделанное нами видео было на таком высоком художественном уровне, что он хотел узнать, какие же ресурсы были туда вложены. Ресурс — тут (смотрит на Аррас — прим. авт.)

Раз уж мы заговорили о ресурсах: кампанию организовала Партия реформ?

Я член Партии реформ, она — член ALDE. Правительственная кампания.

И за это платила тоже партия?

Конечно да. 10 000 евро. Свои личные деньги я вложил тоже, а также поездки и прочие вещи. Этой суммы хватит вполне. Если понадобилось бы — нашли бы и спонсоров. В качестве публики в конечном итоге было 400 человек, это не массовая кампания. Мы не оплачивали ни телевидение, ни рекламу.

Вчера вы сказали после поражения, что ничего страшного, и жизнь продолжается. Что это означает?

У меня много занятий. Я в Тартуском университете, в весеннем семестре придется много работать, сильно напрягаться. Езжу в Брюссель, руковожу одной экспертной группой, которая должна упростить правила использования финансов.

И эти задачи вызывают такой же интерес и прилив адреналина, как и то, что случилось вчера?

Это нельзя сравнить, но все время и не должно быть столько адреналина — перегоришь. Это кратко и очень интенсивно.