Газета "Нарва" взяла интервью у новоиспеченного председателя надзорного органа Русского театра.

Какие ощущения после назначения на должность?

Русский театр я знаю с 1977 года, когда я возглавил Управление театров Министерства культуры Эстонии, и в последствии на разных должностях мне приходилось много раз подыскивать главных режиссеров театра, т.е. в течение уже почти 40 лет. В конце 90-х я даже ставил в Русском театре одну пьесу, так что более менее знаком со всей сложной историей этого театра. Но обязанность председателя совета — это раз в квартал заслушивать отчет члена правления, как теперь называется директор театра, и следить за финансово-экономической деятельностью театра. Так что совет за художественную деятельность театра не отвечает и туда не вмешивается, а лишь выбирает общие направления, которыми реально руководит.

Я не верю в то, что Яак Аллик каким-то образом не будет пытаться что-либо изменить в деятельности Русского театра. Наверняка ведь у тебя есть какие-то мысли о том, что что-то менять в театре нужно?

Еще раз подчеркиваю, что это не обязанность совета. Совет может вмешиваться в работу театра только выбирая руководителя (члена правления) театра. И поскольку договор с нынешним членом правления заканчивается 17 июля этого года, то сегодня (12 июня — прим. ред.) совет решил объявить конкурс, это обычная практика — все руководители эстонских театров избираются на основе конкурса. Мы объявили конкурс — срок подачи документов — 1 сентября этого года, и новый договор с руководителем театра будет заключен начиная с 1 октября.

Совет подводит итоги конкурса на должность руководителя театра?

Совет и обычно в комиссию приглашается представитель работников театра и представитель Союза руководителей театров Эстонии.

А разве сама факт того, что совет будет выбирать из ряда претендентов конкретного руководителя театра не есть какое-то влияние на политику театра?

Это единственная возможность влияния на политику театра, которая есть у совета. Ну и кроме того, конечно, по закону и по уставу театра, совет может в любой момент отозвать члена правления и выбрать нового. Но вмешиваться в политику театра — это не дело совета.

Можно сейчас предположить, какие претенденты на должность руководителя театра могут появиться в ходе конкурса?

Есть определенные условия, которые прописаны в правилах конкурса: наличие высшего образования; знание эстонского, плюс двух иностранных языков, включая русский; опыт руководящей работы в сфере культуры; и мы, как правило требуем от претендентов программу развития театра на ближайшие три года.

Яак, скажи пожалуйста, ты с удовольствием согласился на эту должность?

Ну, в принципе, у пенсионера не так много дел. Так что если меня назначил туда министр, попросил быть председателем совета, т.е. я был кандидатурой на должность председателя от министерства, а министерство единственный учредитель театра — хозяин театра, а хозяин — барин.

Но ты же мог отказаться?

Не было особого повода отказываться от предложения, кроме того министр пошутил и сказал, что я, когда был министром (Яак Аллик был министром культуры Эстонии в 1995—1999 гг. — прим. ред.) назначил его директором Раквереского театра, а теперь он, будучи министром, назначает меня председателем совета Русского театра.

И все же, не поверю, что ты, будучи сугубо театральным человеком, раз в квартал будешь листать отчеты и листать бухгалтерские книги и никоим образом не будешь пытаться влиять на положение дел в театре?

Думаю, что если я буду пытаться каким-либо образом влиять, то министр вправе меня отозвать, поскольку я занимаюсь не своим делом.

И все же?

В последнее время я не очень в курсе деятельности театра, видел конечно некоторые спектакли, но не все. Так что судить о художественной стороне я пока не берусь. Еще не знаю внутренней атмосферы театра, довольны или нет служащие театра работой руководства театра. Так что многое еще придется узнавать. Но еще раз хочу подчеркнуть, влиять на ”художественную” составляющую в деятельности театра — это не дело совета.

Какие прогнозы в ”экономике” театра можно сделать?

Если смотреть итоги последних трех лет, то сравнивая с 2013-14 годами, театр по количеству зрителей ”идет в гору”, но если сравнивать с 2012 годом, то тот уровень еще не взят. В этом году запланированная посещаемость — 37 тыс. зрителей, что гораздо больше, чем было в прошлом году. Но я считаю, и опыт показывает, что реально возможный уровень — до 60 тыс. зрителей в год. И если бы театр достиг такого уровня, в 60 тыс. зрителей, то можно сказать, что театр хорошо работает. Но это с одной стороны. С другой стороны, театр это сложный процесс.

Можно просто поставить кассовый и не очень художественно полноценный спектакль и тоже критики будут недовольны, хотя публика ходит. Руководство театром всегда сложный процесс — найти верный путь между Сциллой и Харибдой, с одной стороны, чтобы зритель тоже был — играть в пустом зале не только с экономической точки зрения плохо, но и самим актерам не интересно. С другой стороны, театр, который занижает свою художественную планку, критики ругают, и мы можем сказать, что деньги истрачены нецелесообразно. То есть необходимо и зрительский интерес учитывать, и художественный уровень тоже. Чтобы театр, особенно русский театр Эстонии, был бы интересен и вне Эстонии: на международных фестивалях, для критиков, которые приезжают из-за рубежа, особенно из России, был бы интересным пунктом на общемировой карте русских театров.

Не могу не задать такой вопрос: не планируется ли в будущем выезды театра и показ спектаклей, например на северо-востоке Эстонии?

В последние годы театр очень редко выезжал из Таллина. В прошлом году, по-моему только два спектакля были в Нарве. Это связано прежде всего с экономическими показателями. Театр не может позволить себе поездки ”с минусом”, а с другой стороны, как мы знаем цена билетов возможная в Нарве отличается от возможной цены билетов в Таллинне. Я думаю, что театр играет в Нарве по цене билетов 10 евро и меньше, а в Таллинне — 10 евро и более. Необходимо, наверное, так строить репертуарную политику, чтобы поездки театра, особенно на северо-восток, не были в убытке.