Денис Бородич, реформист, не входит ни в одну фракцию: мне кажется, акцент стоит не на том, все обсуждают какие-то санкции, а основное внимание, по-моему, должно быть сконцентрировано на том, чтобы ситуация в украинском конфликте стабилизировалась. Мне кажется, все усилия должны быть направлены на это, а не на обсуждение или спекулирование на тему тех или других санкций. Лично я и хочу, чтобы ситуация на Украине стабилизировалась. Мне кажется, что международное сообщество должно этому способствовать. А что касается каких-то там санкций-несанкций — это уже другой вопрос, и это уже второстепенно. Эстонская позиция все равно будет определена международными инстанциями. Но акцент должен быть не на санкциях, а на мирном урегулировании конфликта.

Виктор Васильев, член центристской фракции: к разумным санкциям в разумных пределах я отношусь разумно. Я вам приведу пример. Вот французы строят военный корабль ”Мистраль”. По договору, если они его не построят и не передадут России, то должны будут выплатить полностью стоимость корабля и штраф, тоже немалый. То есть Россия на этом получит денег больше, чем стоит корабль, и просто-напросто закажет его, к примеру, у китайцев. Разумна такая санкция? Все очень относительно. Евросоюз хочет не покупать российский газ. И Обама объявил: не покупайте этот вонючий российский газ, мы вам будем по морю привозить хороший американский! Вот вам, пожалуйста, и санкции! То есть на них США зарабатывают деньги. Это очень непростой вопрос. Разумная санкция — это действенная. Если на вас кто-то нападает, а вы берете топор и отрубаете себе ногу — это что, разумная санкция? Пример разумной санкции привести не могу, потому что я не ввожу эти санкции. Санкции вводить надо — а какие, об этом должны думать специалисты.

Владимир Вельман, член центристской фракции: к санкциям отношусь с крайним недоумением и отрицательно, потому что любой понимающий в мировой политике и экономике человек прекрасно понимает, что не бывает односторонних приемов. То есть санкции рикошетом обязательно вернуться, с одной стороны. С другой стороны, институт санкций — такой, я бы сказал, странный. Я не думаю, что он вызовет что-нибудь иное у российской стороны, кроме раздражения. Это ударит по России, конечно, но она переживет и это.

Игорь Грязин, член реформистской фракции: экономические санкции при любом раскладе лучше любых военных — это раз. Во-вторых, они имеют смысл только при правильном и точном применении. То есть они должны действительно влиять на российскую экономику там, где это ощущается. Я думаю, что в данном случае (надеюсь, что ненадолго) это сейчас единственный вариант, потому что Россия обязана начать разговаривать, ее сейчас заставить разговаривать элементарно невозможно. (Почему невозможно? А переговоры в Женеве? — Ред.). Да, но это треп — в том плане, что они же ведь никем не выполняются.

Валерий Корб, член центристской фракции: к санкциям против России отношусь отрицательно. Я всегда считал, что с соседями надо жить дружно, и, в принципе, сегодня одному плохо, другому — хорошо, а завтра будет наоборот. Поэтому думаю, что применять санкции к соседям — не самый подходящий шаг для любого государства.

Михаил Стальнухин, член центристской фракции: я не очень понимаю, чем вызвана необходимость подобных санкций, я не очень понимаю, зачем нужны санкции, которые негативно отразятся на экономике стран Европейского союза, и я точно знаю, что для того, чтобы Россия действительно сделала что-то из ряда вон выходящее, ее надо поставить в такие экзистенциально сложные обстоятельства. Это особенность страны. Так что смысла никакого.

Ольга Сытник, член центристской фракции: любые конфликты лучше всего решать путем переговоров. Но, к сожалению, конфликт между Россией и Украиной дошел до такой стадии, что его уже невозможно решить дипломатическим путем. Так как Россия агрессивно вмешивается во внутренние дела Украины, аннексировала Крым и дестабилизирует обстановку на востоке страны, то мы не можем оставить такое поведение без какой-либо реакции. Это будет означать молчаливое акцептование происходящего и даст предпосылки к распространению таких действий и на другие страны бывшего Советского Союза, в том числе и Эстонию. Понятно, что экономические санкции могут повлиять и на европейскую, и на мировую экономику. Но если поставить на весы негативный экономический эффект (скорее всего, временный) и независимость и целостность целого ряда стран, то для меня выбор однозначен — суверенитет стран превыше всего. Конечно, военное вмешательство недопустимо, поэтому остаются экономические и политические санкции. Чем сплоченнее будет мировая общественность и чем больше стран присоединится к санкциям, тем эффективнее эти меры будут. Действовать можно и через такие сферы, как культура и спорт. Например, отменить проведение чемпионата мира по футболу в 2018 году или отказать России в участии в Евровидении. Это небольшие, но очень символичные шаги, которые не останутся без внимания простых россиян. В конечном итоге смысл этих санкций — донести до народа России, что их правители завели страну в тупик и построили очередной железный занавес.

Яна Тоом, член центристской фракции: к введению санкций против России отношусь плохо. Само обоснование  — "заставить Путина осознать свою неправоту" — выглядит смехотворно. Путин — не нашкодивший подросток, а глава государства, и не Бараку Обаме рассуждать о том, как его устыдить. Санкции и угрозы по определению не могут способствовать решению конфликтов, и это понятно каждому здравомыслящему человеку. Все, к чему мы можем таким образом прийти, это рост напряженности и эскалация конфликта. Я уверена, что в Белом доме это прекрасно понимают, а это как минимум значит, что на самом деле в урегулировании ситуации там не заинтересованы.

Эльдар Эфендиев, член центристской фракции:санкции США и ЕС против России — инструмент прежней односторонней политической практики. Но мир изменился — не только Россия, но и весь мир. Поэтому игра по правилам одной стороны не может привести к успеху, тем более быстрому. Ссылаются на опыт санкций в отношении Ирана, но не будем забывать — чтобы посадить Иран за стол
переговоров ушло более десяти лет. Россия — не Иран, и она больше интегрирована в мировую экономику. Поэтому санкции чувствительно затронут многие страны, особенно европейские. Нужны
диалог и всестороннее стремление к выработке представления о безопасности в изменившемся мире.

Татьяна Яансон, член социал-демократической фракции: любые санкции –все равно это же крайние меры, к ним хорошо относиться или плохо нельзя, они ведут за собой последствия для обеих сторон. Кто будет это контролировать? Насколько это долгосрочно? С какой конечной целью? Вопросов — куча. Реагировать надо, вопрос — как, в какой мере, насколько это все просчитывается, как будет исполняться и делаться.