Профессор Аллан Пиз, я отправил вам  три видео с записями интервью наших знаменитых спорстменов-лыжников, где они должны были отвечать на неудобные вопросы:  Кристина Шмигун-Вяхи — о подозрении в использовании допинга, Рауль Олле — о том, почему он перевел врачу Виталию Бернатскому деньги. Вам также передана запись беседы с бывшим генеральным секретарем Партии реформ Кристеном Михалом — о том,  жертвовали ли реформисты своей партии деньги, которые принадлежали не им. Какое впечатление произвели на вас эти люди? 

Поскольку, не зная эстонского языка, я не могу точно сравнить, что спрашивают и как отвечают, то можно лишь проанализировать реакции людей на вопросы. Такое ощущение, что эта блондинка (лыжница Кристина Шмигун-Вяхи. — Ред.) была удивлена, несколько обескуражена от вопросов, но в ней не было ни скрытности, ни страха по поводу того, что она скажет. Выглядело так, что она говорит то, что думает, и отвечает прямо. Когда люди боятся вопроса, они обычно физически дистанцируются от него. 

Кто-то из этих троих сделал так?

Да, мужчина (бывший лыжник Рауль Олле) сделал маленький шаг назад, облизал губу перед тем, как ответить. Ему этот вопрос не понравился. Потом он начал отвечать, отводя взгляд в сторону,  влево, затем вправо. Если бы он был человеком, пытающимся продать мне бывший в употреблении автомобиль, я бы не купил!

А как обстоят дела с политиком Кристеном Михалом ?

Сначала я подумал, что мой компьютер завис, так как этот человек не шевелился. Но на самом деле он просто так сидел — не шевелясь. Он очень опытный политик и скрывает свои эмоции. Другая возможность — он действительно сам верил в то, что говорил, потому что не проявлял страха. Чрезвычайно опытный политики — это как профессиональный актер, который воплощает какой-то характер. Если актер убедит нас, мы даем ему "Оскара". Политику, если он нас не убедит, назначаем 12 лет тюрьмы. Что касается этого мужчины (Кристена Михала. — Ред.), то никакого обмана видно не было, и его тоже можно было бы номинировать на  "Оскар". 

Вы утверждаете, что 60–80% информации передается через язык телодвижений. 

Язык телодвижений составляет 60–80% всего воздействия — как вы выглядите, смотрите, ведете себя. Все остальное — голос, тон и интонация. Читая язык телодвижений, надо всегда учитывать контекст. Нельзя выхватывать одно слово, нужно много слов. 

В состоянии ли кто-то, кого воспринимают как неприятного типа, обучиться языку телодвижений настолько, что его начнут считать приятным человеком? 

Абсолютно. Это как с профессиональным актером, именно это профессиональный актер и делает. Некоторые учатся очень хорошо, некоторые, как, например, Джордж Буш, совершенно безнадежны. К примеру, Путин был прежде очень похож на игрока в покер — очень мало жестов и выражений лица. А теперь он сумел понравиться и нерусским. Я должен был научить, чтобы они не делали этого "русского лица". 

Вы служили Путину? 

Когда Анатолий Собчак был мэром Петербурга, Владимир Путин был его правой рукой, вице-мэром. Он пригласил меня выступить. Российские политики выглядели тогда по телевизору очень плохо. Агрессивными и надменными, таковыми они и были. 73 года коммунизма сделали их грубыми. Я выступил перед 300 политиками России. Должен был обучить их, чтобы они выглядели на экране мягкими, заслуживающими доверия.  

Читая вашу книгу "Язык телодвижений", я запомнил утверждение, что женщины гораздо лучше читают этот язык, чем мужчины. Почему? 

Очень просто — женщины воспитывают детей. Кроме каканья и ползания, дети в первый год жизни больше особо ничего не умеют. И все же женщины учатся считывать их знаки. Чем выше уровень тестостерона, тем слабее способность понимать язык телодвижений. В результате в лицо женщине гораздо сложнее врать. Проще делать это по телефону. Женщинам нельзя врать в телеэфире, лучше по радио.