По данным Госполиции Латвии, в шествии участвовало 2500-3000 человек, в том числе депутаты Сейма.

"Ведь у этих ветеранов нет нацистской организации с четкими критериями неонацизма или фашизма, устава, членства, нацистской символики, — продолжил Юшкин. — Это все что угодно, только не героизация фашизма и нацизма, потому что, если бы была героизация, тогда бы молодежь, увидев героическое прошлое этих стариков несчастных, записывалась бы в ряды этой организации".

Юшкин добавил: "Формально можно сказать — да, ты боролся против тех, от кого хотел освободиться, в их же форме. Этот вопрос очень сложный, и его решает каждый человек отдельно. Это индивидуальный вопрос легионеров, индивидуальный вопрос людей, которые признают за ними статус борцов за независимость. Но это вопрос не политический, потому что они никакой организации нацистской или фашистского типа не представляют".

На вопрос Delfi, чего от таких шествий в наши дни больше — пользы или вреда, Юшкин ответил: "Пользы нет никакой, кроме пользы для этих стариков, которые идут и чувствуют себя героями. Для России польза заключается в том, что можно нападать на Латвию и говорить — у вас там черт знает что происходит. В Европе кто-то заявит протест, если увидит в этом героизацию или восстановление фашизма".

По его словам, вред только в том, что отношения между Латвией и Россией в момент этого шествия становятся недружественными: "А потом, когда шествие заканчивается и надо зарабатывать деньги, это проходит, потому что россияне тоже прекрасно понимают, что это никакая не героизация фашизма, тем более, не его возрождение. Ну, разрешили это проводить, а мы это используем в своих интересах — и нам хорошо".

Как отметил Юшкин, все сказанное в равной степени относится и к Эстонии: "Это болезнь одного поколения нескольких наций, которые должны переболеть. Старики уйдут из этой жизни — уйдут шествия. Кто будет ходить? Следующие поколения не боролись в рядах Вермахта против Советского Союза, им нечего надеть, "предъявы" нет у них. У этих есть "предъява" — форма и орден. И они реконструировали историю, сказав, что они боролись. Да, де-факто боролись. Как политически, идеологически это оценивать, это другой вопрос".