B советские времена учет психически больных и людей, страдающих от разных форм зависимости, был сконцентрирован в Таллинне — в психоневрологической больнице на Палдиском шоссе. Вместе с Советским Союзом в небытие канул и единый учет людей с психическими отклонениями. Теперь каждая клиника ведет такой учет самостоятельно. А данные засекречены даже от тех, кто должен их знать.

Пару недель назад разразился скандал вокруг молодых людей, отправленных служить в батальон Куперьянова. Выяснилось, что из 400 прибывших призывников 26 употребляли наркотики. Хотя в основном речь шла о т.н. "легких" наркотиках, таких как марихуана и амфетамин, был обнаружен и один колющийся наркоман. Вообще-то было бы неплохо, чтобы о том, что призывник является наркозависимым, было известно его семейному или другому лечащему врачу. И эти данные находились бы в соответствующем регистре — конечно, если бы такой регистр существовал.

А вот другой пример: получение разрешения на оружие. Необходимую справку выписывает семейный врач, при этом опираясь на историю болезни. Это в том случае, если человек когда-либо нуждался в услугах семейного врача и у него есть хоть какая-то история болезни. При этом, как правило, в истории болезни ничего не говорится о возможном прохождении лечения в психиатрической клинике.

Разумеется, регистр, доступный врачам и уполномоченным чиновникам, содержит определенное количество данных. Но что говорить о личных данных психически больных и зависимых, когда засекречена даже большая часть касающейся их статистики.

"Мы находимся в ситуации, когда мы не можем даже упорядочить статистику и не обладаем общими данными о количестве душевнобольных, — говорит психиатр Анти Лийв. — Мы тратим миллионы крон на инфотехнологии, но статистика обрабатывается хуже, чем 25 лет назад". Лийв говорит, что было бы хорошо, если бы статистика распространения душевных болезней в нашей стране существовала, хотя бы на уровне XIX века.

Лийв также утверждает, что, путем манипуляций с законом, данные о психических заболеваниях в наше время засекречены строже, чем в советское время.

Для выступления на одной конференции в 2006 году доктору Лийву потребовались данные о белой горячке и алкогольной зависимости по уездам с момента восстановления независимости. Ему необходимы были только числа, отчеты психиатрических больниц о распространении той или иной болезни — никаких личных данных. Этих данных ему не предоставили, сообщив, что они засекречены. Более того, Лийв утверждает, что доступа к годовым отчетам психиатрических больниц и клиник не имеет даже Институт развития здоровья.

В ответ на отказ Министерства социальных дел предоставить данные последовала долгая переписка между Лийвом и чиновниками, которая завершилась объяснением министерства, что данные собираются с целью общей, а не детальной статистики, и что лечебным учреждениям, предоставившим данные, было обещано, что данные не будут использоваться с другими целями.

Единственный документ, касающийся конкретного количества жителей Эстонии с нарушениями психики, который удалось найти "ДД", был составлен в 2000 году. В этом документе, правда, говорится лишь о некоторых членах нашего общества с нарушениями психики — о тех, кто нуждается в уходе или финансовой помощи. Речь идет о плане развития системы попечительства для лиц с особыми потребностями в Ида-Вирумаа на 2000-2002 года.

В документе прямо говорится: "В Эстонии не ведется государственного статистического учета о количестве лиц с особыми психическими потребностями". Также в документе есть такие заставляющие задуматься слова: "Учитывая мировую статистику распространения психических нарушений, можно предположить, что людей с проблемами такого типа в Эстонии ориентировочно 20000-25000, а в Ида-Вирумаа — около 2500".