Одна из них — переехать из шикарной конторы, на которую уходит ежемесячно 60 000 евро из бюджета госпредприятия. Одновременно новое руководство решило поворошить прошлое. Например, выяснилось, что задержанный КаПо директор до охране воровал у Eesti Raudtee даже электричество.

Объемы грузоперевозок Eesti Raudtee бьют все рекорды. С каждым месяцем — все меньше и меньше. Как затормозить этот процесс?

Причины снижения объемов — те же, что и в начале года: цены на нефть крайне низки, и россияне содержат свои порты. Большая часть грузов — это удобрения, нефтепродуктов же — кот наплакал. У латышей также снизились объемы. У них за шесть месяцев — 24 миллиона тонн, а год назад было 30 миллионов, то есть, спад есть и у них. Но даже сейчас у них перевозят в четыре раза больше товаров, чем у нас.

К концу года можно ожидать объемы хотя бы на прошлогоднем уровне?

Я не осмеливаюсь ничего прогнозировать: ни подъем цен на нефть, ни перевозки. В грузоперевозках имеется небольшое сезонное колебание. Если с российской стороны пропадут речные суда, которыми летом перевозят нефтепродукты, больше тонн перепадет железной дороге. Если это все в Усть-Луге не поместится, то с ноября по март может и нам, так сказать, достаться.

Какую свою роль вы видите в этой ситуации? Разводите руками, мол, ничего не поделаешь?

Мы живем в новой реальности. Если до апреля была надежда, что дела пойдут в гору, нынешняя же реальность такова, что по железной дороге ездит т.н. морковка, и товаров значительно меньше. Среднее количество составов — 6-7 в день, до весны их было 12. Мы пересмотрели все инвестиционные планы. Для нас по прежнему важны — как и для Elron — скорость и безопасность. Что касается станций и путей, где ездит только товар, и скорость не прямо так уж важна, тут мы должны подумать, нужны ли туда такие большие инвестиции. Но простаивать ничего не будет, обслуживающий персонал есть. Потому сразу же подчеркну: на людях мы экономить не будем, это была бы экономия на безопасности.

А на администрации нельзя сэкономить?

Ну, как сказать вам… Внешне выглядело бы красиво, уволь мы одного из двух секретарей, и Тоомас (финансовый директор Тоомас Вирро — прим. ред.) избавился бы также от одного бухгалтера. Но глобально это не даст существенной экономии. Всякие такие вещи типа, например, у администрации нет больше служебных авто, скорее, имеют символическую ценность, а реальная экономия отсутствует.

Вы не хотели фотографироваться в белом и просторном кабинете гендиректора в главном здании, словно стесняетесь этого.

В первый же день, как я пришел сюда, спросил: вам ни капли не стыдно? Тут все чересчур шикарно. Последние десять лет я работал в стеклянном кубе четыре квадратных метра, но все же мы зарабатывали очень крупные суммы. (Сулев Лоо был членом правления в логистической фирме Tarcona, занимающейся нефтепродуктами. Оборот ее материнской фирмы Gunvor Group достигал 70 миллиардов долларов. — прим. ред.).

Конторы в здании на Тоомпуйестеэ, учитывая нынешний управленческий стиль, неверно спроектированы — там не возникает рабочей атмосферы. Каждый в своем кабинете. Мне смешно раз в час входить к кому-нибудь и проверять, чем он занимается. В целом, возникает бессмысленный барьер между сотрудниками. Правильно спроектированная открытая контора работает лучше, там возникает чувство дисциплины, и информация движется лучше.

Хотите переехать от Балтийского вокзала?

Мы платим там арендодателю Nordecon слишком высокую ренту, которая абсолютно необоснована. Это примерно на четыре евро больше рыночной цены за квадратный метр. Это означает, что у нас уходит примерно 60 000 евро в месяц на аренду. И у нас тут в доме вместе с EVR Cargo четыре этажа. У нас чересчур много места на одного человека — примерно 20 кв.м. на работника. Обычно было бы 10 метров. Это помещения богатой фирмы в хорошие времена.

А какие варианты имеются?

Мы разговариваем с Nordecon о снижении аренды, но тогда придется помещения перестроить. За счет переустройства можно сэкономить порядка 25% затрат, так как нам не надо так много места. Мы можем и с Тоомпуйэстеэ переехать, ведь расположение на Балтийском вокзале — это, скорее, символичное значение, нежели реальная необходимость.

Реальная же экономия будет за счет откладывания инвестиций?

Во-первых, мы расширили круг участников конкурса на поставки, за счет этого снизилась ценовая планка. До сих пор у предприятий было четкое понимание, что есть точные победители, а остальным и пробовать нет смысла. Программа инвестиций на этот год у нас была на 40 миллионов, половину из нее мы отложили на потом.

А хватит ли мотивации? Сколько в Москву не езди — тонны не вернутся…

Я не сказал бы, что все настолько безнадежно. Сама по себе Eesti Raudtee нужна, да и политическое решение было, что и железная дорога, и перевозка людей важны.

Вы упомянули о новой культуре труда. Чем она будет отличаться от прежней?

Отношение и качество выполняемой работы совершенно иные. Старые бумажки и тонны бухгалтерии создали много хлопот нашему внутреннему аудиту. По сути, на каждом шаге заметно, какая раньше ерунда была в плане организации.