В понедельник у Вирго только закончилось собрание, как запищал мобильник. Сообщение прислала Карин, жена Вирго*.

”Мы с детьми переехали, — писала Карин. — Я не хочу оставаться в таких насильственных отношениях. Нет смысла искать нас у родственников или друзей. Да, я сделала самый трудный шаг, который мне когда-либо приходилось совершать. Мы в приюте”.

Это случилось 29 апреля 2019 года, после трех часов дня. Карин (тогда 32) и Вирго (тогда 37) к тому времени были вместе 14 лет.

Карин по должности аудитор, Вирго работает в одной силовой структуре, его обязанности засекречены.

Как переехать тайком


Вирго провел последнюю неделю вместе с детьми в деревне и вернулся поздно вечером в воскресенье. Карин тем временем готовилась отправиться в приют. Она купила шесть прозрачных пластиковых коробок и спрятала их под детской кроватью за игрушками.

Она разобрала детские шкафы: положила по стопке одежды на каждую полку так, чтобы можно было быстро схватить их утром, когда муж уйдет.

Утром, как только Вирго вышел за дверь, Карин начала собирать вещи. В 11.16 она отправила сообщение подруге: ”Я в машине с вещами и детьми”.

Карин заехала в продуктовый магазин.

Позвонила классному руководителю старшего сына и сказала, что мальчик неделю не будет ходить в школу. И отправила сыну сообщение, что ждет его после уроков на стоянке.

К трем часам Карин приехала в Ласнамяэ к дому, адрес которого не мог знать никто, кроме причастных людей. Номер дома Карин узнала только утром в день переезда, а номера квартиры ей не сообщили. На стоянке перед домом ждала управляющая приютом Инга Микивер.

Три образованные женщины


”Я сказала Карин, что она не первая наша клиентка, муж которой работает во властных структурах”, — вспоминает Микивер.

Микивер представила Карин соседям и ознакомила ее с правилами приюта: в 22.00 — отбой, в семь — подъем. Употребление алкоголя запрещается. Адрес места разглашать нельзя. Встречи нужно устраивать подальше от дома.

Постельное белье и полотенца предоставляет приют. Есть стиральная машина. Одна общая гостиная с диваном и телевизором. Проживание бесплатное, но еду вы должны покупать себе сами. Тех, кто приехал ночью или оказался совсем без денег, на кухонной полке ждут каши быстрого приготовления и крупы. При необходимости еду привозят из Продуктового банка. В остальном люди живут нормальной жизнью: женщины ходят на работу, дети — в школу или детский сад.

На тот момент в приюте находились еще две женщины. Одна из них, 21-летняя студентка, была трижды так сильно избита мужчиной, что в больнице ей сказали: еще раз, и у вас никогда не будет детей.

Вторая, художница с двумя детьми, показала Карин фотографии, на которых она была запечатлена с подбитым глазом и руками в синяках.

Обычно в кризисном доме живут до шести месяцев. За это время женщина либо находит новую квартиру, либо, если ей повезет, получает жилплощадь от города. Но бывает, что люди живут в кризисных домах и по несколько лет. Здесь никогда не случается, чтобы не нашлось места. При необходимости женщину, оказавшуюся в беде, размещают в хостеле или гостинице.

Карин старалась жить как обычно. Старший сын вернулся в школу, с младшими женщина ходила на детскую площадку.

Карин обратилась к юристу-консультанту, к психологу. И начала писать длинное письмо руководителю того госучреждения, где работает Вирго.

Гиперлибидо


”С 29 апреля 2019 года я пребываю в женском приюте со своими тремя детьми, — начала письмо Карин (”Экспресс” публикует его частично). — Я сообщаю эту и дальнейшую информацию, чтобы Вы сами оценили, может ли человек с такими жизненными ценностями и наклонностями работать на занимаемой должности под Вашим руководством. Вирго проявлял агрессию с момента нашей встречи. Я раньше уже дважды уезжала после насилия (2007 и 2015). Каждый раз наивно надеялась, что он изменится, что я тот человек, который сможет заставить его измениться. К сожалению, этого не произошло, с годами насилие только усугублялось.

Говорят, что у Вирго более сильное половое влечение, чем у среднего эстонского мужчины. Проблемы всегда начинались, когда я не могла или не хотела исполнять его требования. И требования были не два раза в неделю. Его идеал — два раза в день. Как сознательная женщина, я всегда старалась хотя бы три-четыре раза в неделю выполнять ”супружеские” обязанности. Но этого было недостаточно”.

Карин рассказала, что Вирго понятия не имел, как устает она, мать троих детей. Карин долго кормила третьего ребенка грудью, даже по ночам через каждые два часа: ”Ночью, когда снова возникали ссоры по обычному поводу, Вирго беспрерывно оскорблял меня, когда я кормила ребенка грудью, а также когда ребенок спал, и я тоже могла бы отдохнуть. Вместо этого он срывал с меня одеяло и говорил, что я одеяла не заслужила. Два с половиной года с двумя маленькими детьми я почти не спала. А потом приходит он и ставит свои желания на первое место, а если они не исполняются, проклинает, издевается и унижает, пока сам не устанет”.

Карин пишет, что ругань и унижения превратили ее в душевного инвалида. Ей было стыдно за психологическое насилие дома, и она долгое время никому не могла об этом рассказать.

Случай высокого риска


В Таллинне на Палдиском шоссе в офисе Департамента социального страхования сидит Ольга Евдокимова, руководитель службы помощи жертвам Пыхъяского региона. Евдокимова хорошо знает Карин и ее историю.

”Случай Карин в части помощи жертвам считается случаем высокого риска насилия со стороны интимного партнера, — говорит Ольга Евдокимова. — Высокий риск означает, что существует реальная опасность для жизни и здоровья человека”.

В последний раз Ольга встречалась с Карин в прошлую пятницу, за несколько дней до того, как эта история была обнародована.

”Не давать спать — это пытка”, — говорит ”Экспрессу” Евдокимова.

Насилие со стороны интимного партнера — это не только физическое насилие. Сюда входит сексуальное насилие (в том числе ситуация, когда женщина соглашается заняться сексом с мужчиной из-за психологического давления).

”О насилия со стороны интимного партнера мы также говорим, имя в виду постоянное психологическое насилие. Это бывает намного труднее доказать, чем физическое насилие”, — поясняет Евдокимова.

Евдокимова считает, что за помощью должны обращаться жертвы не только физического, но и психологического насилия.

”Белое отребье” и ”жирная девка”


По адресу, где жили Карин и Вирго, полицию ни разу не вызывали. Ни разу о случаях насилия Карин не сообщала врачу. Карин было стыдно за психологическое насилие дома, и долгое время она не могла никому об этом рассказать.

В полицию Карин обратилась лишь недавно, 6 февраля этого года. К тому времени они уже развелись. Происходил раздел совместного имущества. Карин показывает ”Экспрессу” сообщения, в которых Вирго выражается следующим образом: ”жирная девка без достоинства”, ”потаскуха”, ”мать года”, ”хоть и защитила ты магистерскую на E, таких, как ты, называют мать-кукушка, белое отребье”, ”жадная шлюха”.

Вспышки гнева чередуются с выражениями любви: ”Преодолеть тебя все еще кажется совершенно невозможным. Ты по-прежнему весь мой мир”.

И: ”Я испытываю к тебе болезненную страсть. Мне жаль, что я не был способен принимать твои отказы”.

Бывают и угрозы. В ноябре прошлого года Вирго написал Карин: ”Мои эмоции по поводу тебя настолько сильны, что если бы мне когда-нибудь довелось увидеть тебя с другим, это была бы кровавая свадьба”.

Обратившись в полицию в феврале этого года, Карин написала, что ее муж применял к ней физическое и психологическое насилие. ”Но Вирго по-прежнему издевался, ругался и унижал меня. Кроме того, Вирго использовал выражения ”кровавая свадьба”, ”избил бы”, ”дал бы в челюсть”, поэтому я опасаюсь за свою жизнь и за жизни людей, связанных со мной.

Спустя неделю Карин узнала, что уголовное дело возбуждено не будет.

”Угроза наказуема только в том случае, если есть основания опасаться, что она осуществится, — ответила Карин старший следователь полиции Яана Пылдвее. — На основании заявления и собранных материалов можно сделать вывод, что это могли быть необдуманные слова или нестабильное душевное состояние из-за стресса, вызванного разводом. Однако такое выражение эмоций само по себе не является наказуемым в соответствии с Уголовным кодексом, несмотря на возможное моральное или этическое осуждение”.

Когда ”Экспресс” обратился к Вирго за комментарием, мужчина ответил скупо: ”Я не считаю возможным комментировать личную жизнь в прессе. Обвинения моей бывшей жены в феврале этого года были рассмотрены Департаментом полиции и погранохраны и Пыхъяской региональной прокуратурой”. Кроме того, мужчина угрожает обратиться в суд, если появится статья, содержащая ”ложные утверждения”.

”Экспресс” трижды подолгу разговаривал с Вирго по телефону. Однако обязательным условием для телефонного общения был запрет на записывание или цитирование этого человека.

В общих чертах вырисовывается картина брака, в которой женщина устада, ухаживая за тремя детьми. Мужчина долгое время был главным кормильцем семьи. Они мечтали жить там, где у каждого ребенка есть своя комната, но такой возможности не было. И на заднем плане происходило что-то еще, что женщина считает насилием, а мужчина — нет.

Душил и обливал пивом


Карин говорит, что по ходу ссор с Вирго она не могла вызвать полицию, потому что мужчина просто отнимал телефон. На время ссор Карин обычно оставляла открытой дверь ванной, чтобы в соседней квартире было слышно все происходящее.

Карин также говорит, что иногда ей причиняли физическую боль. Однако объективные свидетельства этого (справки из полиции или медицинские справки) отсутствуют.

В длинном письме, которое Карин написала в приюте, она описала эти эпизоды так: ”23 ноября 2018 года меня пригласили на юбилейное мероприятие, которое проводилось на месте моей работы — в Saku Suurhall. К полуночи вечеринка закончилась, и мы с коллегами решили отправиться дальше в клуб Venus. Вирго явился в клуб, не предупредив меня, оставив детей дома одних. Утром я встала и почувствовала, что не могу и не хочу сегодня быть дома. Но он не выпустил меня из комнаты. Вирго взял мои очки и швырнул их на пол. Они разбились. Потом он толкнул меня на постель, сел рядом и положил подушку мне на лицо. А потом на мгновение снял подушку и стал душить снова. Я была в шоке и истерике”.

После этого эпизода Вирго перед Карин извинился.

Следующий случай насилия произошел в январе, когда Карин с подругой пошли в ночной клуб, чтобы отметить ее день рождения. Спустя несколько недель произошел следующий инцидент, когда Вирго облил Карин пивом.

Здоровяк с интересом к культуре


Вирго и Карин познакомились, когда ему было 23, а ей 18. Вирго — крупный, коренастый штангист весом более ста килограммов, который в свободное время любил ходить в библиотеку и читать Vikerkaar, Sirp и Müürileht.

”Я увидела в Вирго возможность спастись из дома, — писала Карин. — Думала, что нашла любовь всей своей жизни, человека, который будет со мной и в радости, и в горе. С самого начала, когда он меня унижал и проклинал, я знала, что больше не смогу вернуться домой (Карин выросла с бабушкой и тетей: когда ей было пять лет, мама, ведя ее из детского сада, попала под машину, а отец отказался от права опеки — ”Э”.). При этом я еще училась в средней школе, и у меня не было дохода. Каждый раз, когда ссора заканчивалась, я искренне верила, что она последняя. И больше всего я хотела иметь свою маленькую семью. Чтобы в моей жизни появились люди, которые не бросили бы меня, как это сделали многие”.

Когда Карин был 21 год, у них родился первый ребенок.

Но в 2015 году, когда Карин ждала второго ребенка, она переехала из дома.

Они были в совместной поездке в Таиланде, где Вирго оскорбил Карин, и она решила развестись.

Карин сняла двухкомнатную квартиру в Кадриорге для себя и своего старшего сына.

При рождении второго ребенка Вирго присутствовал. Однако из роддома Карин пошла не к Вирго, а вернулась в съемную квартиру.

Материнская зарплата Карин составляла тысячу евро в месяц. Из них 550 уходили на аренду квартиры и коммунальные услуги. На жизнь едва хватало, Карин экономила в основном за счет собственного пропитания. ”Когда сын был у отца, я ела в основном гречку”, — вспоминает Карин.

Банк не дал кредита


В марте 2016 года, когда второму ребенку было несколько месяцев, Карин обратилась в банк с просьбой о получении кредита на покупку отдельной квартиры.

Ей ответили отказом. Во-первых, материнская зарплата была слишком низкой. Во-вторых, Карин была замужем — и купленная ею квартира так или иначе стала бы совместным с мужем имуществом.

Вирго приходил к Карин, звал ее обратно, обещал перевести их нынешний дом в раздельное владение.

Наконец Карин вернулась. Их отношения наладились и продолжались полтора года, а в 2017 году родился третий ребенок.

Решение отправиться в приют Карин приняла в середине апреля 2019 года после очередной ссоры.

Началась она так. Однажды ночью Карин почувствовала сильную усталость. Она решила, раз дома никогда не уверена, дадут поспать или нет, то хоть на одну ночь она поедет в Ласнамяэ к своей пожилой тетке.

Вирго она сказала только, что не будет ночевать дома: ”Если бы я сказала, куда иду, он пошел бы за мной, чтобы проверить”, — говорит Карин.

Карин вернулась на следующее утро в семь. Ее муж и дети сидели за столом, завтракали.

”Вирго снова начал издеваться надо мной в присутствии детей”, — вспоминает Карин.

Женщина ощутила себя в состоянии аффекта и испугалась: ”Я почувствовала, что способна сделать все, чтобы положить конец этой истории. Следующая стадия — тюрьма Харку, она полна женщин, которые в отчаянии бросались на мужчину”.

Она пошла к психологу. Рассказала свою историю. ”Психолог написал мне на листке бумаги номер телефона женского приюта. Сказал: ты должна уйти сейчас, Карин. Иначе некому будет растить ваших детей”.

Дальше все произошло очень быстро.

Женщины, бросайте насильников!


Сейчас Карин живет с тремя детьми в съемной квартире. ”Я до сих пор не знаю, откуда взяла силы, чтобы уйти!” — признается она.

Карин хочет рассказать свою историю публично, чтобы побудить и других женщин отказаться от насильственных отношений и обратиться за помощью. Она хочет, чтобы женщины осознали, что нужно отказываться от мучительных отношений ради себя самих и ради своих детей.

”Насильственная среда — это почва для превращения в сломленного человека, — говорит Карин. — Вы должны заботиться о своем психическом здоровье. Психолог и психиатр — это не табу. А чтобы предотвратить насилие, нас нужно в школе учить, какое поведение является нормальным, а какое — нет”.

* Карин в статье под своим настоящим именем, имя бывшего мужа изменено. Для создания истории ”Экспресс” четыре раза встречался с Карин и ознакомился с сотнями мобильных сообщений и мейлов.

Помощь при домашнем насилии:

  • Если вам нужна помощь, позвоните по круглосуточному кризисному телефону 11 6006 или напишите на www.palunabi.ee.
  • Если в помощи нуждается ребенок, сообщите по телефону доверия для детей 11 6111.
  • Если вас беспокоит возможное насильственное поведение, вы можете получить консультацию по телефону доверия 660 6077 или по мейлу tugiliin@sotsiaalkindlustusamet.ee.ee.
  • Сообщите о насилии в полицию.


"Эстонский экспресс" — ежемесячная русскоязычная газета, которая знакомит читателей с самыми важными публикациями Eesti Päevaleht, Maaleht и других изданий холдинга Ekspress Meedia. Цена одного экземпляра — 1,49 евро.