1. Что делать, когда дотации из ЕС в Эстонию — сильно сократятся?

Они и должны сокращаться. Их смысл в том, чтобы мы могли повысить уровень жизни и улучшить экономику. Потом нам нужно справляться сами. Мы же не хотим быть похожими на бедных и слабых, которые не могут справляться сами.

2. Когда вы в последний раз курили марихуану?

В студенческие годы.

3. Любимый европейский город кроме Таллинна?
Берлин.

4. Сколько вы потратите на предвыборную кампанию?

Точно не знаю. Сейчас мы ведем переговоры со спонсорами. Но сумма больше 10 000 евро.

5. Поедете ли вы в Брюссель, если вас выберут?

Да. Но все время, когда я не буду в Брюсселе или Страсбурге, я буду уделять Эстонии.

6. В какие партии вам предлагали вступить в последнее время?

Открыто вступить в партию никто не предлагал. Кто-то сказал, что готов на эту тему общаться. Но я сосредоточен на Евровыборах и не думаю об этом. Если пройду в Европарламент, то этот вопрос и вовсе не актуален.

7. Нужно ли сокращать антироссийские санкции?

Вопрос не ко мне. Это отношения ЕС и России. Конечно, санкции отрицательно влияют и на российскую, и на западную экономику. Если политические причины, из-за которых ввели санкции, будут улажены — то нужно.

8. Есть ли в Рийгикогу те, с кем вы не здороваетесь?
Нет. Разговаривать надо со всеми.

9. Любимое слово на русском языке?
Шикарно.

10. Возможно ли возрождение нацизма в ЕС?

Да. И мы свидетели этого. Сейчас просачивается неонацизм. В целом ряде стран побеждают режимы, которые отрицают холокост, по-другому трактуют историю Второй мировой войны. Если в 30-е годы во всем обвиняли евреев, то теперь мусульман.

11. Москва или Нью-Йорк?

Слишком большие и шумные города для меня.

12. Самое лучшее, что вы советовали Эдгару Сависаару?

Я до сих пор больше всего ценю опыт издательства его мемуаров ”Премьер-министр”, про период, когда Сависаар был премьером. Это около 1000 страниц. Потом для финского издания я сокращал произведение до 700 страниц. Было очень интересное лето.

13. Кто самый популярный эстонец для европейцев?

Композитор Арво Пярт.

14. С кем из Центристской партии вы продолжаете общение?

С очень многими. Я был в партии 18 лет, у меня там много друзей. Кто-то радуется, что избавились от конкурента, кто-то сожалеет.

15. Ваша слабая сторона как политика?

Мне говорят, что я слишком принципиальный и недостаточно гибкий. Да, я не способен к такой акробатике, как некоторые мои коллеги из Центристской партии. Они одновременно говорят, что против тех политических сил, которые их дети называют нацистами, но в то же время отказываются против них голосовать в парламенте, оправдывая поведение тем, что это все в защиту русского общества и русских школ. Я на такое не способен.

16. Пляж Штромка или Пальяссааре?

Пальяссааре. Мой рост 194 см. На Штромке придется очень долго идти, чтобы окунуться.

17. Март Хельме или Рамзан Кадыров?

Как между ними выбирать? Не так они сильно отличаются друг от друга.

18. Поужинать с Яной Тоом или выпить пиво с Руубеном Каалепом?

Яна Тоом. С ней у нас есть о чем поговорить.

Раймонд, представим, что я один из 7300 человек, которые за вас проголосовали в марте. Мы отдали голос за вас и за центристов. Затем они сформировали с EKRE правительственную коалицию. А вы стали независимым депутатом в Рийгикогу, где даже у оппозиции крайне мало шансов влиять на происходящее. Так что значит, мы просто в никуда отдали свой голос, так еще и привели EKRE к власти, правильно?

Нет. Если вы голосовали за любого другого кандидата от Центристской партии и вы против коалиции с EKRE, тогда, конечно, вас обманули. Так как до выборов вам сказали, что ЦП не будет делать коалицию с партией Марта Хельме.

Если говорить про меня, то ваш голос не пошел в пользу коалиции. И на самом деле, неправда, что в оппозиции нельзя ни на что влиять. Наоборот, оппозиция играет важную роль. Если она деморализуется и сдается, то у людей нет альтернативы. Это самое негативное, что может произойти. И этого хотят добиться члены партии EKRE и центристы — чтобы люди не обращали внимание на политику.

Какой у вас план? Если вас не выберут в Европейский парламент, что вы будете делать, не закончится ли ваша карьера как у Ольги Ивановой?

Когда я стал старейшиной Пыхья-Таллинна, то мои коллеги говорили мне, что это бестолковое место. Полномочия маленькие, все решают вице-мэры. Мне кажется, в этой должности я не чувствовал, что не могу влиять на развитие района и города. Также говорят про парламентариев. Якобы решают все министры.

Я думаю, все зависит от человека. Например, в Конституции у президента почти нет полномочий. Но если мы вспомним 1990-е годы и влияние Леннарта Мери на эстонское общество, то просто глупо говорить, что он не повлиял на развитие Эстонии. В политике есть hard-power и soft-power. Последнее, это влияние на общественное мнение и ценности. И на них можно влиять и из оппозиции. В истории много примеров, когда люди даже вне политики были лидерами мнений. Пока у меня есть внимание и я могу говорить с большим количеством людей в Эстонии, у меня будет влияние.