На политическом уровне в основном обсуждалась роль, которую играют государственные разведывательные службы, а более конкретно — вопросы обмена разведданными между правительственными органами Испании и Каталонии. С учетом того факта, что запланированный референдум о предоставлении независимости Каталонии будет проведен всего лишь через несколько недель, такие вопросы еще более обостряют отношения между Барселоной и Мадридом.

Тем не менее в центре основных дебатов находится профиль террористов, а также их причины для осуществления террористических атак. Уже многое было сказано о том, что почти все террористы, осуществившие атаки, родились в Марокко: некоторые аналитики указали на существование ”марокканского связного” — т.е. транснациональных связей — в то время как ряд других рассматривает это явление просто как свидетельство того, что в Испании существуют серьезные проблемы с интеграцией.

Тем временем, на другом побережье Средиземного моря законодатели мнений перекладывают вину, указывая на факт, что террористы покинули страну, в которой родились, в очень юном возрасте и большую часть жизни прожили в Испании.

Тем временем, по-прежнему активно обсуждаются такие вопросы, как интеграция, миграция и ислам. Несмотря на эти дебаты, на местном уровне слышатся отголоски активных призывов к единству и искоренению нетерпимости, и особенно явно они прозвучали во время антитеррористического марша в Барселоне (26 августа 2017 г.).

Хотя общий характер атак в Барселоне аналогичен другим недавним атакам в европейских городах (ответственность за которые взяла на себя группировка ИГ, осуществленные ячейкой, преимущественно состоящей из молодых потомков иммигрантов), некоторых характерные черты имеют очень важное значение для представителей правительственных структур и органов безопасности в Европе: факт, что объектом атак стали города среднего и даже небольшого размера (Камбрильс в Испании и день спустя Турку в Финляндии), очень юный возраст террористов, а также показания свидетелей, утверждающих, что никто, в т.ч. семьи террористов, не видел никаких признаков радикализации в преддверии атак.

В более широком смысле Европа столкнулась с двойной угрозой: с одной стороны, несмотря на потери Исламского государства (ИГ) в Сирии и Ираке, терроризм джихада прочно закрепляет свои позиции в качестве международного движения.

Тот факт, что ИГ развивается в качестве глобального бренда, позволяет террористам-одиночкам, которые не имеют никаких связей с организацией, осуществлять террористические атаки от его имени. В результате, за последние два года число радикальных граждан в Европе выросло настолько, что на сегодняшний день оно насчитывает десятки тысяч.

С другой стороны, угроза, которую представляют собой возвращенцы из ИГ (предположительно 6 000 человек отправились в Сирию и Ирак для борьбы), очень существенна, учитывая, что некоторые из них планирует совершить террористические атаки. В конечном итоге, как показывают недавние атаки в Берлине, Лондоне, Испании и Финляндии, по причине различий в профиле террористов, а также в связи со сдвигом в направлении низкотехнологичных методов (ножи и автомобили) предотвращение терроризма становится все более сложной задачей для служб безопасности.

Несмотря на растущее антитеррористическое сотрудничество между странами, перед правительствами разных государств, органами, отвечающими за формирование политики, и службами безопасности по-прежнему стоит исключительно сложная задача по предотвращению и противостоянию международному терроризму.

Текст публикуется в рамках сотрудничества портала Delfi и журнала Diplomaatia.

Оригинальный текст — здесь.