Осенью вы написали в ”Русском Журнале” (russ.ru), что в России реализуется проект по созданию ”нового общества”, который представляет собой ”очень опасный социальный организм”. Почему?

Здесь есть три важных фактора, которые определяют будущее ”нового общества”. Во-первых, ситуация схожа с 1930-ми годами в Советском Союзе, поскольку выросло совсем новое поколение, которое можно назвать ”комсомольцами”. Они не особо выделялись, пока не произошла смена политического курса. Они поддерживают аннексию Крыма, они поддерживают политику силы, они являются ”новыми патриотами” (Морозов подчеркивает, что этот термин нужно использовать в кавычках, — Я.П.). Сейчас их время, это шанс в их жизни. Сейчас ясно, что у либералов, или, будет лучше сказать, у сторонников реформ нет никакого шанса. А ”комсомольцы” выходят на передний план и должны за это получить свои бонусы. Им максимум 35 лет, вся их сознательная жизнь началась, когда Владимир Путин уже пришел к власти в России (то есть 15 лет назад, — Я.П.)

Второй фактор заключается в том, что не стоит надеяться на то, что Путин как-нибудь повернет обратно. Почему-то часть интеллигенции в России считает, что, мол, сейчас нам показывают ”плохой фильм”, но это закончится, и будут показывать ”хороший фильм”. На самом деле, ясно, что этот шаг, который сделал Путин (аннексия Крыма, военные действия на востоке Украины и острый конфликт с Западом, — Я.П.) не предусматривает разворота назад. Немцы и Ангела Меркель уже поняли, что это надолго, что это на годы. Даже если предположить, что Путин сам бы захотел сказать, что ладно, Крым забрали, но давайте теперь вернемся к нормальной жизни, займемся реформами и обществом, будем развивать науку и культуру… То этого не может произойти, разворот случился, и он теперь весь остаток своего срока у власти должен выступать как реакционер. А ”комсомольцы” будут его в этом поддерживать.

Третий фактор — это то, что Россия становится похожей на Венесуэлу эпохи Чавеса (Уго Чавес, бывший президент Венесуэлы, — ред.). Полмиллиона образованных венесуэльцев эмигрировали. Чавес умер, но ничего не изменилось, режим по-прежнему сохранился. Не довольны — пожалуйста, двери открыты! Этот фактор начинает очень сильно влиять, поскольку очень ясно видно, что интеллигенция, — или если говорить шире, то образованные классы в целом, — не хотят бороться в России, они не могут выдержать борьбу с властью. В таком случае они предпочитают стратегию ухода. Это все-таки не 1930-е годы, это не Советский Союз, где была изоляция и невозможно было уехать за границу. Эти три фактора сейчас совпадают и, по моему мнению, становятся основой для возникновения в России ”нового общества”.

Моя идея заключается в том, что после развала Советского Союза Россия 25 лет точно двигалась в сторону стандартной европейской политической мысли и развития общества. Считалось, что если в России существует рыночная экономика, то демократия, наконец, когда-нибудь победит, свобода слова будет развиваться, хоть и медленно, и так далее. Эта надежда, очевидно, была у всех западных стран. Что да, нынешний режим в России не самый лучший, но он трансформируется со временем, когда у элиты появятся тесные связи с Западом, где находятся их деньги и учатся их дети. Но, на самом деле, возникновение настоящего постсоветского общества мы наблюдаем только сейчас. Через пять лет Запад очень удивится, когда увидит, что получилось из этого общества в результате нынешнего развития.

Текст публикуется в рамках сотрудничества портала Delfi и журнала Diplomaatia.

Полностью текст можно прочесть на эстонском языке — здесь, и на английском языке — здесь.