"Освенцим не упал с неба, — констатирует Турский. — Это может показаться обычным утверждением, но есть в этом глубокий и очень важный для понимания смысл. Перенесемся на некоторое время мыслями, воображением в начало 30-х годов в Берлин. Мы находимся почти в центре города. Три остановки от Кудамма, зоопарка. Там, где сегодня находится станция метро, Bayerischer Park — Парк Баварский. И вот однажды в эти ранние 30-е годы на скамьях появляется надпись: ”Евреям нельзя садиться на эти скамьи”. Можно сказать: неприятно, несправедливо, это не нормально, но ведь вокруг столько скамеек, можно посидеть где-нибудь в другом месте, ничего страшного.

Это был район, населенный немецкой интеллигенцией еврейского происхождения. Там жили Альберт Эйнштейн, нобелевский лауреат Нелли Закс, промышленник, политик, министр иностранных дел Вальтер Ратенау. Потом в бассейне появилась надпись: ”Евреям запрещен вход в этот бассейн”. При этом где-то появляется надпись: ”Евреям нельзя принадлежать к немецким певческим союзам”, ”Еврейским, неарийским детям нельзя играть с немецкими, арийскими детьми”. Или ”Евреям мы продаем хлеб и продукты питания только после 17 часов”. Это уже проблема, потому что меньше выбор, но, в конце концов, после 17:00 тоже можно делать покупки.

Внимание, внимание, мы начинаем жить с мыслью, что можно исключить кого-то, что можно стигматизировать кого-то, что можно отчуждать кого-то. И так, медленно, постепенно, день за днем люди начинают с этим жить — и жертвы, и палачи, и свидетели. Это уже страшно, опасно. Это начало того, что через минуту может произойти.

Мариан Турский — польский журналист еврейского происхождения и председатель Еврейского исторического института в Варшаве. Во время Второй мировой войны — узник Аушвица (Освенцима) и Бухенвальда. С марта 2009 года является председателем Совета Варшавского музея истории польских евреев.