Любая война — издержки и риск. Правда, по оценкам аналитиков, если российское руководство, как обещает, не допустит превращения Сирии в новый Афганистан, их можно свести к минимуму.

А каковы потенциальные выгоды и приобретения? По мнению наблюдателей, их три.

Оборона на дальних подступах

Главный тезис, звучащий в устах российских официальных лиц — необходимость предотвратить укрепление "Исламского государства" на Ближнем Востоке, ибо затем наступит очередь России и Европы.

"Единственно верный путь борьбы с международным терроризмом — это действовать на упреждение, бороться и уничтожать боевиков и террористов на уже захваченных ими территориях, не ждать, когда они придут в наш дом", — заявил 30 сентября на совещании с членами правительства Владимир Путин.

Думский единоросс Ольга Баталина выразила мнение, что президент в Сирии "защищает свой народ", добавив, что в противном случае России придется "кормить беженцев из Сирии и пресекать террористические угрозы уже на своей земле".

По практически единодушным оценкам специалистов, три десятка самолетов — не та сила, с которой выигрываются войны. Конфликт затянется, и как бы России не сделаться объектом мести со стороны исламистского террористического интернационала.

Владимир Путин отрицал гибель мирных жителей в результате российских авиаударов
Правда, часть экспертов полагает, что даже затяжная война лучше победы ИГ, поскольку радикалам придется бороться за выживание на своей территории, и им будет не до России и не до Европы.

"Обе точки зрения имеют право на существование, — заявил Русской службе Би-би-си бывший зампред международного комитета Госдумы Алексей Арбатов. — Месть в отношении России, и ее союзников в Центральной Азии исключить нельзя, но не допустить полной победы ИГ все равно важно".

"Конечно, если это не превратится во второй Афганистан, — добавил эксперт. — Но наши руководители заверяют, что извлекли уроки, и такого глубокого вовлечения не будет".
Директор Центра анализа ближневосточных конфликтов при Институте США и Канады РАН Александр Шумилин полагает, что угроза со стороны ИГ несколько преувеличивается.
Он напоминает, что военно-политическая ситуация в Сирии пестрая и запутанная. Помимо сторонников правительства и ИГ действуют светская оппозиция, умеренные исламисты, курды, шииты, сталкиваются интересы Ирана, Турции, Саудовской Аравии, Катара, Израиля.
"Тотальный контроль ИГ над Сирией — страшилка, сил у них недостаточно, этого не допустит никто", — считает аналитик.

Веселися, храбрый росс!

Второй бонус — восстановление статуса мировой державы, чем, по оценкам комментаторов, Владимир Путин пока занимается на сирийском поле весьма успешно.

"Для Путина и его команды участие в сирийских делах и военное присутствие там — знаковое явление, важное достижение в области внешней политики. Советский Союз участвовал в ближневосточных делах очень активно, оказывал помощь отцу нынешнего президента Сирии", — указывает Алексей Арбатов.

"Политика России в отношении Украины преследует ту же цель, но она вызвала острую реакцию мирового сообщества. В данном случае, можно предположить, столь сильного отторжения не будет", — добавил он.

"Это попытка поддержать патриотические и милитаристские настроения, работающие на власть, поскольку напряженность на Украине затихает. В случае успеха, то есть сохранения у власти Асада, Россия получит гарантированное присутствие в регионе и репутацию державы, способной защитить союзников", — говорит Александр Шумилин.

"Мы постоянно слышали от партнеров — это не ваше дело", — сформулировал Владимир Путин свою основную претензию к Западу в речи по поводу аннексии Крыма.

В 2012 году политологи и журналисты усиленно искали "идею третьего срока Путина". Чем дальше, тем очевиднее, что он ее нашел, и состоит она в том, чтобы России было дело до всего, и всем было дело до ее мнения.

Считать ли главным приоритетом великодержавность или развитие и повышение уровня жизни граждан — вопрос философский. Но в глазах придерживающихся первой точки зрения Россия сегодня в выигрыше.

Шанс на перезагрузку

Третий потенциальный, но не гарантированный плюс — возможность вывести из глубочайшего кризиса отношения с Западом.

В речи на открытии сессии Генеральной Ассамблеи ООН Владимир Путин вспомнил антигитлеровскую коалицию времен Второй мировой войны.

Как заявила Русской службе Би-би-си директор Центра европейской безопасности Татьяна Пархалина, Россия пытается выйти из украинской ловушки через сирийскую дверь.
"У США в этой ситуации не остается выбора, кроме, как минимум, не мешать России в проведении этой акции, а возможно, и вступить в некоторую координацию действий, чтобы борьба против ИГ была более успешной", — написал в "Твиттере" глава международного комитета Госдумы Алексей Пушков.

С американской стороны пока звучит больше критики и опасений.

Прокремлевские комментаторы всегда склонны представлять дело таким образом, будто альтернативы сотрудничеству с Московй, причем на ее условиях, ни у кого нет.
Независимые наблюдатели более сдержанны в прогнозах.

По имеющимся данным, сирийские исламисты располагают зенитным оружием
Алексей Арбатов видит опасность инцидентов между российскими и американскими военными в полевых условиях, но надеется, что такого не случится.

"Об объединении усилий не приходится говорить, пока Россия наносит удары по тем, кого американцы не считают террористами и ИГ. Но даже параллельные действия будут способствовать сглаживанию отношений. И другие вопросы, в том числе украинский, будет легче решать, если у нас появится общая миссия", — заявил Алексей Арбатов.

Александр Шумилин уверен, что Владимир Путин сообщил Бараку Обаме о предстоящем начале воздушной операции во время встречи в Нью-Йорке, и президент США, по крайней мере, не возражал категорически.

По мнению аналитика, Москва не согласится с Западом в вопросе о политическом будущем Асада, но требование-минимум, необходимое для постепенного восстановления партнерства — воздержаться от авианалетов на умеренных оппонентов официального Дамаска.

"Весь мир будет с Россией, если удары станут наноситься только по ИГ", — уверен он.
Впрочем, вчерашнее заявление пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова, выразившего сомнение в существовании "Свободной сирийской армии", дает мало оснований для оптимизма, указывает Шумилин.

"У российской стороны все в порядке с решительностью, но налицо не вполне адекватное видение ситуации, вернее, реальность подгоняется под желаемую схему, — заметил он. — У Обамы есть взвешенная линия, но с действиями очень напряженно, и в этом смысле американская политика в Сирии действительно зашла в тупик".