Первая тема — вероятное снижение возрастного ценза до 16 лет для избирателей, имеющих право голоса на выборах в муниципальные органы власти. Вторая — принятие закона о смягчении правил распития алкогольных напитков в общественных местах.

Как и следовало ожидать, общественность массовым порядком накинулась на ”алкогольный” закон. Еще бы: с нравственностью у нас и без того туговато, а тут еще разрешается пить пиво и другие слабо-, средне- и крепкоалкогольные напитки практически на каждом углу, за редкими исключениями, которые людьми пьющими и раньше легко игнорировались, а уж теперь — и подавно; так что страшно подумать, к чему это приведет!

Подумать, действительно, страшновато. И на предмет падения нравственности критики тоже правы. Но если отставить в сторону эмоции, то проблема предстает несколько в ином свете.

Во-первых, достаточно лукава сама формулировка ”распитие алкогольных напитков в общественных местах”. А разве кафе и рестораны — не общественные места? И главное: а надо ли принимать по этому поводу специальный закон?

Кстати, на этом фоне более чем нелепо выглядят объяснения со стороны некоего госчиновника: мол, у нас мало полицейских, чтобы обеспечить контроль за порядком на улицах и в скверах наших городов, и потому проще допустить некоторые послабления в законе — чтобы у той же полиции было меньше забот.

Пардон, а почему тогда руководство Департамента полиции и погранохраны объявляет о решении сократить на двести человек патрульную службу? В таком случае давайте уж смягчим законы об ответственности за грабежи, кражи и убийства, а заодно выпустим из тюрем всех преступников, отбывающих наказание по этим статьям. Полиция вообще будет не нужна. Хватит десяти мелких чиновников, которые станут вести статистику преступлений.

И все-таки хочу вернуться к тезису о том, что эти две темы только на первый взгляд ничего общего между собой не имеют.

Вот смотрите. Общественное мнение гиперактивно включилось в обсуждение темы, наиболее для нас сегодня злободневной, поскольку пьянство и связанные с ним правонарушения и риски приобретают масштабы чуть ли не национальной катастрофы.

При этом вопрос о снижении до 16 лет возрастного порога для избирателей вообще остается где-то на дальней периферии общественного сознания. Вместе с тем, смею утверждать, что для нормального функционирования органов власти этот вопрос как минимум столь же, если не более важен, чем тема распития алкоголя где бы то ни было.
Вот тут-то, мне кажется, и зарыта та самая собака. Пока общество ломает копья по поводу алкогольной свободы, протащить под шумок ”возрастной” закон через парламент представляется более чем возможным. А там уже поставить граждан перед свершившимся фактом, как это не раз уже случалось.

Теперь — внимание! Известно, что наиболее пассивная часть электората — это молодые люди в возрасте от 18 до 24 лет. А для кого показателем взрослости и крутизны является бравирование перед многолюдной аудиторией с банкой или бутылкой пива в руках? Правильно — для людей от 14 до 18 лет. Ну, наделить избирательным правом 14-летних — это как-то уж слишком… А вот с 16 лет — годится. Ведь даже фильмы ”с клубничкой” маркируются знаком ”16+”, вот пусть эти тинейджеры еще и голосуют! И при этом они будут помнить, кто позаботился, чтобы пиво или сидр в их руках не влекли за собой уголовную или хотя бы административную ответственность. А это лучшие друзья юношества — дяди и тети из Партии реформ и Социал-демократической партии. Вот за них и надо голосовать! Пока — хотя бы на муниципальных выборах, а там видно будет.

Правда, при реализации такого смелого замысла неизбежно возникнут не очень желательные последствия. Закон о выборах — закон конституционный, и внесение поправок в него автоматически требует изменения положений Основного закона страны. Снижение возрастного ценза для избирателей ставит законодателей перед необходимостью детально обсуждать вопрос о возрасте наступления административной и уголовной ответственности. Готовы ли депутаты Рийгикогу ввести таковую для правонарушителей с 14 или с 16 лет? Если да, то флаг им в руки!

…Исследования показывают, что наиболее активны избиратели старше 50 лет. Изменить их политические и социальные предпочтения практически невозможно, речь может идти лишь о процентах, а то и вовсе долях процента. Активизировать самую молодую часть электората — задача, над которой бьются законодатели не только в Эстонии, это проблема всех более-менее развитых демократий (перед автократиями такой вопрос не стоит по определению). Рецепт, который предлагает нынешняя коалиция, представляется негодным. Но уж очень хочется! Да и времени до ближайших парламентских выборов остается в обрез. Правда, до муниципальных еще довольно далеко, но закон-то должен принять Рийгикогу.