Помнится, в августе-сентябре 1991 года, после подавления антигорбачевского путча, по СССР прокатилась волна событий, с легкой руки журналистов получившая название ”парад суверенитетов”, когда бывшие братские советские социалистические республики одна за другой объявляли себя независимыми государствами.

Процесс многим понравился и стал быстро набирать силу. Не будем сейчас анализировать причины, ограничимся обыкновенным перечислением фактов.

О добровольном, а потому бескровном ”цивилизованном разводе” сообщили Чехия и Словакия. Распалась Югославия — увы, с массовым кровопролитием. Мало того — здесь союзники по НАТО изрядно поспособствовали дроблению некогда унитарного государства на малые удельные княжества, доведя процесс ”ядерного полураспада” до молекулярного деления, в результате которого появилось на свет государство-мутант под названием ”Косово”.

Можно было вздохнуть свободно: ”империя зла” была погребена под собственными развалинами. Правда, парад суверенитетов еще какое-то время продолжался на территории оставшейся в целости России, однако фраза ее первого президента о готовности предоставить субъектам федерации столько суверенитета, сколько они в состоянии переварить, остудила чрезмерно горячие головы и перевела этот процесс в стадию вялотекущего. Все!

Но оказалось, что восклицательный знак ставить рано. Полученный итог не тянул даже на простую точку. Период полураспада на самом деле кончился не то чтобы четверть-распадом, а едва-едва одной восьмой. Парад суверенитетов в социалистическом лагере стал детонатором для тлевших долгие десятилетия под спудом противоречий на всей остальной земной суши. И первым делом, в соответствии с законами физики, — поблизости от эпицентра тектонических сдвигов, в Западной Европе.

Опять-таки простое перечисление. В декабре 2013 года президент Женералитата Каталонии Артур Мас сообщил, что главные политические силы автономии договорились о сроках проведения референдума по двум вопросам: ”Хотите ли вы, чтобы Каталония стала государством?”, в случае положительного ответа — ”Вы хотите, чтобы это государство стало независимым?”.

В марте 2014 года правительство Шотландии объявило о намерении провести 18 сентября референдум, на который выносится единственный вопрос: ”Должна ли Шотландия стать независимым государством?”.

21 марта жители Венеции в ходе электронного голосования высказались за отделение от Италии и создание независимого государства — Республики Венето. За это проголосовали 89% респондентов, участие в референдуме приняли 73% всего населения региона, имеющего права голоса (более двух миллионов человек).

В мае нынешнего года должны состояться парламентские выборы в Бельгии, которых многие эксперты ждут с опасением, боятся, что результаты этих выборов приведут к обострению давнего конфликта между двумя областями страны — голландскоязычной Фландрией и франкоязычной Валлонией. В итоге, если фламандские националисты станут добиваться государственной независимости своей области, королевство Бельгия может исчезнуть с карты мира.

Сюда же можно добавить периодически активизирующиеся разговоры об изменении государственного статуса франкоязычной канадской провинции Квебек, а также, хоть и глухие, но все-таки имеющие место намеки на готовность Техаса и некоторых других штатов выйти из состава США.

На этом фоне становится более понятным, почему Запад не очень спешит с введением масштабных экономических и политических санкций против России.

Во-первых, при всей достаточно агрессивной риторике в адрес президента Путина и его ”режима” в связи с событиями на Украине речи западных политиков не содержат в себе настоящего металла, поскольку невозможно с абсолютной искренностью обвинять кого-то в потакании сепаратизму, когда в твоем собственном огороде растет этот же овощ.

А, во-вторых, складывается впечатление, что лидеры стран Евросоюза и США все пристальнее всматриваются в ход событий, имея при этом не очень явный, но вполне прагматичный интерес. На этом сейчас не принято заострять внимание, но ситуация вокруг Крыма имеет одну особенность, которая выводит ее из области рассуждений о легитимности совсем в другую плоскость.

Вообще вопрос ”легитимно — нелегитимно” не только спорный, но и праздный. Любая революция нелегитимна по определению. И с этой точки зрения не являются исключением ни Великая французская, ни Великая октябрьская, ни ”бархатная”, ни ”оранжевая”, ни ”майданная”, ни ”крымская”, ни какая бы то ни было другая. Оценивать любое событие так или иначе — как говорится, дело вкуса. И все разговоры на эту тему — не более чем камуфляж. Гораздо важнее другое.

”Крымский феномен” замечателен тем, что это первый в новейшей истории, то есть с рубежа 1980-1990-х годов, пример успешной интеграции, срабатывания центростремительных сил в противовес центробежным, действовавшим до сих пор. Пример воссоединения, а не развала. Причем именно воссоединения, а не механического объединения старого с новым. То есть произошло восстановление статус-кво, осуществленное в ходе операции, которая, по оценке многих западных экспертов, была подготовлена и проведена безупречно, а, по мнению командующего силами обороны Эстонии Рихо Терраса, и вовсе ”блестяще” и ”с филигранностью”.

И будет совсем неудивительно, если мы вскоре узнаем, что многочисленные высококвалифицированные специалисты заняты сейчас детальным анализом данной ситуации и составлением прогнозов по применению той же методики в иных социально-политических условиях.