Если говорить о Нарве упрощенно и в черно-белом цвете, то вопрос на самом деле незатейлив уже с 1991 года: в критичный для эстонско-российских отношений момент нарвитяне и Ида-Вирумаа будут за Эстонию или Москву?

”Этот вопрос универсальный, и им задаются все иностранные журналисты”, — заявила глава государства в спецномере Eesti Päevaleht LPСамые влиятельные люди Эстонии”.

Несомненно, это стало одним из поводов, почему президент провела несколько недель в Нарве и в очередной раз попала в список самых влиятельных эстонцев.

Но сама она делает акцент на другом: ”В 2016 году я обещала основателям театра Vaba Lava, что приеду работать в Нарву. Это было моим признанием людям, которые выбрали Нарву, хотя к ним поступали предложения со всей Европы. Хорошо, что Нарва получила столько внимания. Но я надеюсь, что в дальнейшем внимания хватит и на другие регионы Эстонии”.

Нарвский театр Vaba Lava открывается сегодня, в тот же день, когда мы объявляем имена самых влиятельных людей года.

Эмоциональные руины

После войны Нарва была разрушена. Из примерно 4000 каменных строений уцелела пара сотен. Дух и будущее города, региона и его жителей были так же изувечены, как и разрушенные в ходе бомбежек дома.

Будучи приграничным городом, Нарва, по крайней мере, частично оказалась в сфере влияния России и на передовой линии идеологической войны нового времени.

Игнорировать это значило бы обманывать себя. Заявление ”Я не знаю, за кого будут нарвитяне в критический момент” — не лишенная патриотизма выдумка, а настоящая проблема для одного высокопоставленного государственного чиновника. Борьба за убеждения Нарвы длится 27 лет.

Фраза ”Я поеду в Нарву работать” была обещанием президента, которое моментально сблизило Нарву с остальной страной. Это не означало, что в экзотической Нарве проведут парад, театральное представление или же свозят туда какого-то министра. Инициатива президента была чем-то иным. Проведение парада, конечно, спровоцировало зарождение каких-то чувств и интереса в отношении Эстонской Республики, но повлияло на местных жителей, как концерт какой-либо известной группы: приедут, выступят, уедут, забудут.

Управляя Нарвой дистанционно, Эстонское государство ведет несколько сражений одновременно. Одной рукой укореняют коррупцию. В то же время уверяют мир, что Нарва не станет следующим Крымом. Притом заманивают в приграничный город инвестиции и деятелей.
Но все это на расстоянии. Сложился миф о том, что остальная страна для нарвитян так же недосягаема, как Москва, потому что обеих видят только по телевизору.

Конечно, многие посчитали экстраординарный шаг Кальюлайд пиар-акцией: она приедет, выступит, уедет и забудет. В решении президента была пиар-составляющая, но ее целью было налаживание диалога с жителями Ида-Вирумаа и … нашими госчиновниками, предпринимателями и скептиками, чтобы те не забывали об этом регионе.

”Да, доля пиара в этом была, но было и желание привлечь в Ида-Вирумаа больше позитивного внимания. Кажется, благодаря этому Ида-Вирумаа получил больше общегосударственного внимания. Можно даже сказать, что президент стала ведущим ”менеджером по продажам” региона, так как многие местные политики и общественные деятели, в том числе избранные в этом районе члены парламента, к сожалению, оказались неспособны продвинуть Ида-Вирумаа в положительном смысле”, — признается исполнительный редактор ”Северного побережья” Эрик Калда.

Опытный журналист и специалист по региону Калда прав, говоря о том, что в Ида-Вирумаа нет ни человека, который отстаивал бы его уезда, ни первых лиц. Или вы знаете кого-то?

Я не знаю.

Кальюлайд быстро захватила это место. Даже не захватила, а просто заняла пустую нишу. Это демонстрирует несделанную работу и безразличие многих.

Завоевала сердца людей

Проведя осенью практически сутки с главой государства в Ида-Вирумаа и Нарве и разговаривая с местными жителями, мне стало ясно, что усилия Кремля по промывке мозгов нарвитян не увенчались успехом.

По словам Калда, людей очаровывает простота президента. ”Местные жители очень хорошо ее приняли. По-моему, на русскоязычных большое впечатление произвела простота и ясность точек зрения, которые она высказывает в общении с людьми, — поясняет он. — Ведь многие русскоязычные жители пребывают в уверенности, что если президент приедет, то движение в городе перекроют, сам он проедет с эскортом в 20 машин, и из-за армии охранников к нему будет невозможно пробиться. Визит Кальюлайд, безусловно, изменил их представления”.

По словам главы государства, нарвитян тревожат те же проблемы, что и остальных жителей страны.

”У людей были трудности с получением информации в местном самоуправлении, в основном это касалось людей в возрасте, — добавляет Кальюлайд, которая высоко оценила местных руководителей программы Erasmus. — Сегодня (в среду — прим. ред.) мы были в детском саду в Силламяэ. А когда здесь в последний раз были Eesti Päevaleht или Postimees, чтобы написать об этих замечательных учителях?”

Каждую свободную минуту пребывания в Нарве Кальюлайд посвятила общению с местными жителями. Она постаралась вести себя, как нарвитянка, а не гость. В одном пабе на берегу Наровы с активно и открыто общающейся главой государства случился небольшой инцидент, который она, очевидно, сама не заметила. Когда президент встала и собиралась уходить, компания за соседним столом позвала ее сфотографироваться. Один из членов компании во время съемки положил руку на талию президента, и охранник главы государства отвел ее назад с небывалой скоростью, элегантностью и мастерством. Охранник действовал безмолвно, президент этого не заметила, ”жертва” даже не обернулась. Все это продолжалось пару секунд.

Калда вспоминает, что визит главы государства в Нарву вызвал в местных жителях небывалое желание фотографироваться. ”Когда они увидели, как это просто, то все захотели фотографироваться. Кажется, по крайней мере, у половины нарвитян сейчас дома на стене висит селфи в компании президента”, — смеется Калда.

Борьба должна начинаться с Нарвы

Мы не знаем, что будет с Нарвой дальше. Будет и дальше ждать, пока кто-нибудь ее откроет? Или же найдутся свои силы и желание избавиться от беспримерного особого статуса? Президент внесла свой вклад, деятели культуры тоже. Но этого мало.

В 2012 году в газете Eesti Päevaleht в целях обмена опытом работал немецкий журналист Роберт Калимуллин. В числе прочего он писал репортажи из Нарвы. Возвращаясь в редакцию, он рассказывал о том, что раньше не встречал стран, внутри которых была бы еще одна страна. Для него Нарва была заграницей, куда можно было путешествовать без визы.
Роберт писал: ”Чтобы поехать из Таллинна в Нарву, не нужна виза. Несмотря на это трехчасовая поездка кажется путешествием в другую страну. Из Таллинна со средневековым Старым городом я еду в Нарву, построенную в советское время с нуля. Из эстоноязычной среды в русскоязычную. Из страны Балтийского моря в Восточную Европу”.

Изменилось ли что-то сейчас?

Именно против таких ощущений борется президент Кальюлайд: чтобы границы уездов и мышления были стерты, чтобы было одно государство. Это не может быть борьбой одного человека, но эта борьба должна начинаться с Нарвы, а не Таллинна.

В 2018 году Нарва была на виду не только благодаря главе государства. Постановка Тартуского Нового театра о Яаке Йоале спровоцировала настоящее паломничество. Народ
тихо и украдкой пробрался в запрещенный город. И обнаружил, что там есть жизнь!

Калда затрудняется сказать, станет ли жизнь в Нарве сразу и осязаемо лучше благодаря президенту.

”Я не знаю, улучшилось ли что-то благодаря этому. Но случилось так, что в то же время в Нарве шел спектакль ”Кремлевские соловьи”, который привлек десятки тысяч человек со всей Эстонии. Конечно, это повлияло на то, что гостиницы уезда были заполнены на 19 % больше, чем в тот же период годом ранее”, — описывает Калда летний нарвский бум.

”Приезжайте и откройте для себя Нарву. Приезжайте. Там прекрасные пляжи, а в летнее время в кафе заказы выполняют быстрее, чем западнее Нарвы”, — говорит Кальюлайд.

PS. Президенту, конечно, не понравится, что ее 2018 год ассоциируют исключительно с Нарвой. Ее вклад в нашу внешнюю политику, посещение местных самоуправлений и мониторинг их социальных услуг, а также укоры в адрес эстонских политиков образовали одно большое целое. И, конечно, театр NO, репутацию которого она пыталась восстановить.