Оптацией называется выбор гражданства, если какая-то территория переходит от одного государства к другому. В случае Эстонии об оптации говорят прежде всего относительно находившихся в России эстонцев, которые после заключения Тартуского мирного договора выбрали гражданство Эстонии.

Коллегия по административным делам разрешила спор, где жалобщик ходатайствовал в Департаменте полиции и погранохраны (PPA) о выдаче удостоверения личности и паспорта гражданина Эстонии, утверждая, что поскольку его дедушка оптировался в 1920 году на основании статьи IV Тартуского мирного договора в гражданство Эстонии, его мать является гражданкой Эстонии по рождению и поэтому он сам тоже. PPA и суды с этой трактовкой не согласились, указав, что дедушка жалобщика не выполнил установленное в Тартуском мирном договоре условие уехать из России.

Целью Тартуского мирного договора 1920 года не могло быть создание общины граждан Эстонии в другой стране: это отличалось бы от тогдашней международной практики и делало бы невозможной проверку запрета на двойное гражданство, установленного постановлением Земского совета "О гражданстве Эстонской Демократической Республики" и более поздними эстонскими законами, значится в решении коллегии.

Для переселения из России в Эстонию статья IV Тартуского мирного договора давала оптированным эстонцам один год. Если прибытию в Эстонию препятствовали объективные обстоятельства в России, Эстонское государство иногда акцептировало и прибывших позже. Таким образом, определяющим было желание людей определить себя только как граждан Эстонии, которые живут в Эстонии. Этого дедушка жалобщика и многие другие оптированные в гражданство Эстонии, но в то же время жившие как граждане СССР за пределами Эстонской Республики люди, не сделали.

Выдача оптанту свидетельства о принятии в гражданство не означало получение гражданства, его он получал по прибытии в Эстонию. С прибытием в оккупированную Эстонию оптант не мог довести до конца получение гражданства, потому что у эстонских властей фактически не было возможности акцептировать такие переселения.

Жалобщик не мог получить гражданство Эстонии через свою мать и потому, что в выданном оптантам свидетельстве о принятии в гражданство отмечали поименно всех лиц (в том числе детей), в отношении которых действовало это свидетельство. Родившаяся в 1925 году мать жалобщика, которая приехала в Эстонию в 1940-х годах, в свидетельстве не названа.

Сегодняшнее решение Госсуда все-таки не касается лиц, которых PPA уже раньше посчитал на этом основании гражданами Эстонии — им в случае законопослушного поведения остаться без гражданства не грозит.