Как сейчас обстоят дела с преподаванием родного языка и литературы русскоязычным школьникам?

Проблемы болезненны, они причиняют боль. Как учебные предметы русский язык и литература стали почти что факультативными, поскольку все усилия сосредоточены на изучении дисциплин, по которым придется сдавать госэкзамены: на математике, эстонском и английском языках. При плохом же владении родным языком и другими овладеть будет непросто, поскольку возможностей оттачивать русский язык под руководством педагогов становится все меньше.

Приходится ли вам затрагивать на уроках такие общефилософские темы, как, например, что значит быть русским?

Очень редко сталкиваюсь с подобными вопросами. Их предусмотрено не обсуждать. Согласно новой учебной концепции, ученики должны чувствовать себя частью Эстонской Республики и не подчеркивать свою русскую идентичность. Кроме того, ментальность современной русскоязычной молодежи уже очень отличается от исконно русской. Молодые люди стали другими. Россияне ”вычисляют” прибалтов и отмечают появление у них акцента. Русские в Эстонии представляют собой отдельный феномен — нечто среднее между русскими и эстонцами.

Понимают ли школьники творчество Пушкина и Лермонтова? Близки ли их сердцу эти авторы или кто-то из эстонских?

На индивидуальные особенности поэтов и писателей ученики обращают очень мало внимания даже тогда, когда я им на уроках подробно об этом рассказываю. В авторах они видят скорее личностей, нежели русскую или эстонскую национальную самобытность. Кроме того, уменьшилась значимость литературы, а ее познание в качестве одной из многих национальных литератур отходит на задний план. Прежде всего, учащиеся оценивают сами тексты.

Каким образом налажена совместная работа учителей эстонской и русской литературы?

На личностном уровне подобное сотрудничество возможно, однако серьезным препятствием является языковой барьер. Точек соприкосновения мало. Мы живем в параллельных реальностях. Тем не менее, тесные контакты поддерживаются в рабочих группах Министерства образования и науки при разработке предметных программ.

Вспоминаю важнейшие вещи, о которых мне говорила учительница русского языка: Болдинская осень в творчестве Пушкина, воспитанники Царскосельского лицея, история дуэлей Пушкина и Лермонтова, ”Смерть поэта” Михаила Юрьевича. Интересуются ли ученики, например, чистотой языка Арины Родионовны? Спрашивают ли они, как мы в свое время: ”Разве эти поэты не могли решить свои споры без дуэли?”.

Мы, конечно же, обсуждаем вышеупомянутые темы в рамках курса по истории литературы. Однако в современной школе подход несколько иной: литературу преподают не в хронологическом порядке, а в виде тематических блоков. Исторические личности вписаны в эту концепцию. Учеников интересуют те исторические события, которые были связаны с конкретным произведением и той современностью. Литературу воспринимают теперь как часть жизни, а героев произведений с их поступками и характерами — прежде всего, как людей. Таким образом, в историях конкретных людей отражается общий ход истории. Уход от советской системы преподавания произошел уже давно. Ученики все чаще сталкиваются с непонятными для себя словами. Изучая литературу XIX века, их набирается уже достаточно много, что, в свою очередь, выливается в словарный урок.

Достаточно ли сейчас уроков русского языка и литературы?

В гимназической ступени не хватает уроков русской литературы — на три года приходится всего лишь четыре курса. Предусмотренных же программой курсов по выбору на уроках русского языка в русских школах, как правило, не преподают, потому как предпочтение отдается экзаменационным дисциплинам.

То обстоятельство, что госэкзамена по русскому языку больше нет, ослабляет позиции этого языка?

Да, сначала этот предмет выпадает из орбиты внимания руководства школы, а потом и самих учеников. Русский язык сдает свои позиции.