Начавшийся на прошлой неделе в среду в Таллинне в здании суда на улице Лийвалайа процесс над медсестрой PERH Надеждой Соосаар должен был быть быстрым. Окружной прокурор Аннели Лумисте считала, что хватит трех дней. Тем более, что Соосаар сразу признала свою вину.

Но все пошло по-другому. Быстро обнаружилось, что работники региональной больницы неоднократно, даже систематически, нарушали установленные правила переливания крови и сестринской деятельности.

После допроса свидетелей и представления доказательств судья Мерле Партс дала прокурору четкий сигнал, что нужно решить вопрос об изменении обвинения. История оказалась иной, чем показывали материалы расследования.

Прокурор рассматривает как преступницу только Соосаар, которую она обвиняет в причинении смерти Эхе Х. по неосторожности. 4 февраля этого года работающая в отделении для ожоговых больных Соосаар перелила пациентке кровь, которая ей не подходила. Хуже того: Эхе не нужно было переливание, кровь была предназначена для ее соседа по палате Антса К. Согласно обвинению, Соосаар прервала переливание через 10 минут после начала, когда пациентка начала задыхаться.

Как раз дежурившая и заказавшая переливание крови Антсу (не Эхе) пластический хирург Пилле Кирьянен к этому времени ушла в другое отделение и узнала о случившемся только вечером у себя дома, когда ей позвонили.

Очевидно, Эха и сейчас была бы жива, если бы медсестра Соосаар сравнила имя пациентки с именем на пакете с кровью. Но старший врач банка крови PERH Кадри Рохтла пояснила, что соответствующее требование ввели только в августе этого года, то есть после смерти пациентки.

Эха могла бы остаться в живых и тогда, если бы у нее взяли подпись непосредственно перед переливанием крови — как предусматривал действующий распорядок. В этом случае медсестра должна была бы догадаться, что начинает делать переливание не тому человеку. Но она не взяла подпись. В зале суда выяснилось, что этого не делают и с другими пациентами.

Заведующая сестринским персоналом Тийу Тедер пояснила, что соответствующее разрешение содержит бумага о согласии на обследования и процедуры, которую пациенты подписывают при поступлении в больницу. На эту же "единую форму" упирала и Кадри Рохтла. Судья в ответ указала на порядок переливания крови, где написано, что они должны спрашивать напрямую перед переливанием.

Возможно, Эха была бы жива, если бы Соосаар воспользовалась помощью другой медсестры Натальи Котт. Котт рассказала, как она помогала Соосаар перевязывать пациентов и видела, что у кровати пациента-мужчины на штативе висели пакеты с кровью. Он предложила начать переливание. Соосаар ответила, что сделает это сама. "Я не знаю, как штатив попал от мужчины к женщине", — удивилась Котт.

Состояние Эхи ухудшалось и после прерывания переливания. Женщина была в смятении, в конце концов даже в бреду, ее давление поднялось очень высоко, ей сделали укол, ее интубировали (для облегчения дыхания вставили трубку в горло). Но после продолжавшихся боле двух часов усилий женщине все-таки потребовалось оживление. Медикам удалось восстановить давление у женщины и снова привести в ритм работу сердца.

Тогда же случился кошмар, о котором в уголовном обвинении не написано, но о котором Ekspress писал еще месяц назад и о котором говорили в суде сейчас — переливание неподходящей крови началось снова! Поэтому судья и решила, что обвинение стоит расширить.

Продолжение переливания крови подтвердила как Котт, так и другая медсестра Дарья Ершова. "Надежда спросила у врача, нужно ли продолжать переливание крови. Врач сказала, что подключайте. Надежда подключила", — сказала Ершова. Она сослалась на доктора Маре Виннал, которая руководила попытками спасти пациентку.

При продолжении переливания крови состояние Эхи снова резко ухудшилось. только тогда медсестра Соосаар заметила, что пациентка получила неподходящую кровь. "Надежда сказала: "Ой, не так кровь!", — побежала туда, где капала кровь и закрыла", — свидетельствовала коллега Котт.

Находившуюся при смерти Эху доставили на лифте на второй этаж в отделение интенсивной терапии, но в этот раз вернуть ее к жизни не удалось. Многострадальная пациентка умерла через три с половиной часа после начала неподходящей процедуры.

Доктор Виннал признала, что зная о неподходящей крови, лечила бы пациентку по-другому. В то же время она не была уверена, помогло бы ли это. Эха была не молодой женщиной, а тяжело больной 64-летней дамой. Эха в канун Нового года присматривала за внуками в своем доме в Выру, когда от свечи загорелась ее одежда и 32% поверхности тела обгорело. Она пробыла 10 дней в искусственной коме, пережила три операции (последнюю сделали за два дня до смерти) и получила несколько переливаний крови.

Виннал признала, что не проверила по бумагам, какие процедуры должна была получить Эха. Медсестра Соосаар только сказала, что начала переливание крови, и Виннал и сама видела, что один пакет с кровью полупустой.

Врач подозревала, что у Эхи может образоваться тромб в легких или что-то другое, но "не возникло даже сомнения, что это [плохое состояние] связано с переливанием крови".

"Медсестра Соосаар спросила, может ли это быть от переливания крови, если пациентке было так плохо. Я посчитала, что нет. Надежда спрашивала об этом несколько раз", — вспомнила Виннал. На вопрос судьи, дала ли Виннал распоряжение продолжать переливание крови, та ответила, что не помнит.

Перед отправкой дела в суд дети Эхи попросили, чтобы к ответственности привлекли и врача. По словам их адвоката Индрека Лилло, прокурор отказалась.

Прокурор сообщила в суде, что хотя в случае региональной больницы речь идет об одной из крупнейших больниц в Эстонии, где за благополучие пациентов отвечает большое количество врачей и медсестер, за случившееся ответственна только медсестра Соосаар.

Прокурор пояснила Ekspress, что подозрение в адрес коллеги или коллег Соосаар означало бы отделение части от уголовного дела и дополнительное уголовное расследование. Нынешняя просьба судьи расширить расследование относится только к тому, длилось ли переливание десять минут или его продолжили после оживления.

В заде суда выяснились и другие щекотливые факты об эстонской медицине.

Например, у Соосаар отсутствовал необходимый для проведения переливания крови обновленный сертификат, как предусматривал внутренний распорядок PERH.

Кадри Рохтла оправдала отсутствие бумаги утверждением, что распорядок региональной больницы строже государственного. Государственное предписание не предусматривает обновление сертификата каждые пять лет и соответствующие курсы проходят не каждый день. Он пояснила, что больница выполняет требования "в пределах возможностей".

Находившиеся в суде также узнали, что хотя переливания крови строго регулируются и предусмотрены многократные проверки, ошибки совсем не редки. Доктор Кирьянен признала, что переливание неподходящей крови случалось как в региональной больнице, так и в других больницах Эстонии. "В прошлом году был один случай в отделении интенсивной терапии", — сказала она. Доктор Рохтла подтвердила случай в PERH. Доктор Виннал добавила еще один случай, но он произошел пять лет назад.

То, что ошибки бывают, показывает и статистика Департамента здоровья. За последние шесть лет в Эстонии аж 118 раз наблюдались тяжелые побочные эффекты во время или после переливания крови. По большей части речь идет о качестве крови — что донорская кровь содержала ВИЧ, гепатит или сифилис. Но в прошлом году в больнице одному пациенту "по ошибке перелили компонент крови неподходящей ему группы. Ответственная за переливание медсестра заметила ошибку в конце переливания крови". В тот раз, к счастью, ничего не случилось. Зато нашли подтверждение три случая острого повреждения легких.

Судебный процесс продолжится в ноябре.