Одному из лидеров Свободной партии Артуру Тальвику как руководителю занимающейся аферами порта следственной комиссии Рийгикогу удалось стать обладателем ревниво оберегаемой тайны: договоров Таллиннского порта на покупку паромов. Он хранит их в своем компьютере и ни с кем не делится ими, пишет Eesti Ekspress.

В октябре Таллиннский порт взял в свои руки паромное сообщение между материком и большими островами. Для этого госфирма заказала два парома из Польши и два — из Турции.

Хотя порт — принадлежащая эстонскому народу фирма, он не обнародовал цену паромов. Ни в позапрошлом году, когда ударили по рукам с судостроителями, ни в прошлом году, когда член правления порта Аллан Кийль лишился должности из-за подозрения во взяточничестве и оказался за решеткой на несколько месяцев.

Ekspress в октябре спросил о цене паромов у присяжного адвоката Карри Гинтера, который после обнаружения аферы со взятками был временно назначен в правление порта. В обнародовании цены судов не было бы ничего необычного. Например, действующая в Северной Америке BC Ferries пишет на своем сайте, что заказывает у того же завода Remontowa в Гданьске три новых парома общей стоимостью 156 млн долларов. Вместе с финансированием и руководством проектом приобретение судов обойдется в 252 млн долларов.

Tallink тоже говорил о цене в случае договоров на покупку судов. Например, следующее новое судно стоит примерно 230 млн евро.

На Гинтера эти аргументы не повлияли. О сказал, что порт обнародовал бы цену, но поляки против.

Также безуспешно закончились попытки распоряжающегося сейчас паромами Вячеслава Леэдо и его партнера по бизнесу, владельца паромов Олава Мийли. Леэдо неоднократно призывал обнародовать цены, но с таким же успехом можно было бы биться головой о паром.

Но Гинтер и другие руководители порта не смогли отбить интерес у депутатов. После ареста Аллана Кийля и председателя правления порта Айна Кальюранда Рийгикогу по инициативе Артура Тальвика образовал "следственную комиссию для обнаружения возможных коррупционных рисков в акционерном обществе Таллиннский порт". Туда входит шесть членов, по одному от каждой парламентской партии.

Комиссия приступила к работе и затребовала кипы документов. Были получены и договоры на покупку паромов. После этого руководители порта испугались. На прошлой неделе Eks­press написал, что порт боится: депутаты Рийгикогу не умеют держать язык за зубами, и Гинтер хочет от Тальвика гарантий, что комиссия не разболтает коммерческие тайны.

Почему хотели заткнуть рты? Как отметил Артур Тальвик, если кто-то хочет заткнуть рот депутату Рийгикогу, возникает подозрение, что за этим стоит какое-то темное дело. "Особенно преступно было бы затыкать рот депутату Рийгикогу в делах, которые связаны с госфирмами и общественным интересом. У меня ощущение, что за коммерческой тайной прячут много темных дел. Но если общественный интерес больше, он перевешивает коммерческую тайну".

Сколько все-таки стоят паромы? В ответ на этот вопрос Тальвик сказал, что здесь он сам оказывается в плену коммерческой тайны. "Требование о молчании поступило после того, как мы попросили у Таллиннского порта договоры на покупку паромов. Тогда совет порта занервничал, особенно входящий в него представитель Министерства экономики. Так мне сказали".

Почему они занервничали? "Думаю, что я знаю причину. Каждый человек, который посмотрит эти договоры и хотя бы немного углубится в содержание, увидит странное обстоятельство. Заказанные у одной фирмы паромы на 17,5 млн евро дороже заказанных у другой. При этом заказаны практически идентичные паромы. Я теперь не знаю, разболтал ли я коммерческую тайну, но эта разница в цене точно должна превышать границу общественного интереса", — заявил Тальвик.

Прокомментировал ли порт комиссии разницу в цене? "У нас было совместное заседание с правлением порта. Они пришли к нам с бумагами, надеясь, что мы их подпишем. Конечно, мы этого не сделали! — подчеркнул Тальвик. — В документе говорилось, что нам нельзя распространять тайны — там был даже список тайн, который заканчивался словами "и другие". То есть хотели остановить обнародование любой информации. Но принцип нашей комиссии — как можно более открытая работа. Чтобы она не была как комиссия по фонду ВЭБ, работу которой засекретили".

"У порта было полгода, чтобы найти обоснования для разницы в цене, а ревностное сокрытие содержания договора очень подозрительно. Я. конечно, не могу препятствовать уголовному производству. Но обнародованием разницы в цене я этого и не делаю", — завершил Тальвик.